Хрусталь
Шрифт:
– Да, Вениамин Станиславович.
– Так, теперь по поводу запусков. Доложите ситуацию, у нас за три недели ни одного запуска, у меня скоро появится дырка в кармане, если я буду продолжать содержать полигон. Почему Медейя потребляет больше энергии, чем раньше? Чем занимается Чистяков?!
– Мы работаем на этим, отсоединение дополнительных модулей не дало желаемого результата. Медейя всё ещё не может работать в штатном режиме, а без неё запуски бессмысленны. По Сфере проблем нет, центральная калибровочная консоль готова к запуску в любой
– Так, Вероника Васильевна, держите Чистякова на особом контроле! И пните его под зад, если необходимо, чтобы он работал, а не вола ебал. Ей богу, детский сад. Наши финансовые потери уже приближаются к двум миллиардам! Вы вообще представляете, что такое два миллиарда? Да с чего вам представлять… Вы всего лишь ученый.
Руководитель ЦКК не стала комментировать эти нападки.
– У Чистякова последний шанс, если он не сможет решить поставленные перед ним задачи, ищите новую команду. Давайте отмашку всем, в том числе и мне. Если Кораблёвы будут недостаточно компетентны, тоже гоните их в шею. Мне их Чистяков с Оленковским навязали. Клялись и божились, что проект будет к одиннадцатому числу полностью завершён. В итоге имеем ворох проблем, а не завершённый проект!
Ника насторожилась. То есть, Рыбочкин был в курсе про одиннадцатое число, и он дал согласие на реализацию? А как только всё пошло не так, спустил всех собак на ответственных? Как интересно получается…
– Но это всё лирика, сейчас важнее всего запустить Медейю и Сферу. После чего нам надо будет наверстать упущенное.
– Что вы имеете ввиду?
– Запуски будут каждый день. Готовьтесь.
– Что?! Каждый день?! Это невозможно! Сфера перегрузит магистрали, и нам придётся снова заниматься отладкой турбин. Максим Сяолунович мне сообщил, что контуры и так на ладан дышат из-за предыдущих скачков. Мы не можем так часто вмешиваться в эти процессы, частота вращения турбин должна быть статичной.
Он замолчал на какое-то время.
– Значит подготовьте документ вместе с Аном, распишите все детали процесса. Будем искать компромиссы.
– Нам бы сейчас с божьей помощью выйти обратно на уровень шестьдесят четвёртого года… А там уже можно будет что-то придумать.
– Вы в своём уме? Вы хоть представляете, сколько денег было потрачено за два года на то, чтобы выйти на стабильные пуски, а вы мне предлагаете откатиться назад и снова вкладывать деньги, только в ещё большем количестве? Инфляция не дремлет, к вашему сведению, а ваши зарплаты, между прочим, индексируются в соответствии с трудовым законодательством. Здесь деньги теряю только я.
– Если не откатимся, то лучшее, что может случиться – это отключение ЛПВО. Лучшее! А не худшее…
Он вновь замолчал и нахмурился, видимо, что-то активно обдумывая.
– Запитайте ЛПВО от генераторов.
– Этого нельзя делать! Энергия от генераторов никогда не должна пересекаться с основной магистралью. Любое КЗ и мы заказываем комплектующих на миллионы, ждём поставок, после
– Так, кто здесь специалист вообще? Придумайте что-нибудь, ей богу. Задача следующая: восстановить всё, что мы потеряли, и выйти на регулярные запуски. Я готов пойти на компромисс с вами, только в порядке исключения. Минимальное время между запусками – двое суток! Простоя быть не должно. ЛПВО должно работать. Вам всё ясно?
– Мне ясно… Но законам физики глубоко наплевать на наши задачи! Мы…
– Я даже не собираюсь это слушать. Задача поставлена. Работайте. Хотя бы предоставьте план!
На этом он отключился. Ника опустила голову на стол и несколько раз ударилась лбом. Затем она взяла себя в руки и вызвала Чистякова. Он прибежал буквально через пять минут и уселся прямо перед ней в кресле. На лице у Кирилла была добродушная улыбка.
– Чего улыбаешься? Принёс заявление по собственному?
– Нет, нет, просто рад тебя видеть.
– Ага, рассказывай. – Она передвинула бумаги, лежащие перед ней на край стола. – Что с Медейей. Рыбочкин рвёт и мечет, он хочет, чтобы мы вышли на запуски с промежутками не более двух суток.
– Работаем, решаем вопрос.
Он сидел и улыбался как дурачок.
– Нет, так не пойдёт, мой дорогой. – Она нагнулась чуть вперёд. – Мне нужен развёрнутый ответ. Что происходит? Почему? Когда исправим? Сроки? И твоя расписка. Если не справишься, с тебя Рыбочкин лично спросит. Так понятнее?
Он рассмеялся.
– Слушай, Ника, нам не обязательно быть врагами. Да, я слегка перегибал палку на прошлой должности, и теперь ты меня прекрасно понимаешь. Напряжённо это всё. Да. Я не сержусь на тебя и не осуждаю.
Касьянова закрыла глаза рукой и материлась у себя в голове.
– Ко всему прочему, я сделал выводы из всего содеянного. Да, мы иногда ошибаемся, но мы все люди. Это неизбежно. Я ошибся, и я сполна за эту ошибку заплатил. – Продолжал он. – Как и прежде, я предлагаю тебе взаимовыгодный союз, где мы будем друг другу активно помогать. Я – самая стабильная величина на полигоне. Ни моё мнение, ни мой подход не поменялись. В отличие от обстоятельств.
– Какой ещё к чёрту союз, Чистяков? Я теперь твой начальник и за твои косяки прилетать будет мне в первую очередь!
– В конечном итоге, всё, что я делал привело тебя сюда. Получается, ты здесь благодаря мне. И я ничего не требую взамен. Абсолютно ничего, кроме твоего доверия! Разве я многого прошу?
– Избавь меня от этой чуши, и скажи, что с Медейей?
– Просто скажи, что ты меня услышала, и что мы можем общаться на одном уровне.
– Ты не в том, мать твою, положении, чтобы вообще требовать от меня что-либо! – Она резко встала, уже не просто говорила на повышенных тонах, а орала. – Хватит мне заговаривать уши! Дай отчет, сука, по Медейе!