Хрусталь
Шрифт:
Она варила куриный суп. Не знал, что у меня в холодильнике завалялась курица. Запах сносный, молодая подала мне тарелку, и я окинул взглядом содержимое. Сам бульон мутный, немного вермишели, кусочки курицы и даже картошка. Я машинально начал есть, несмотря на высокую температуру блюда. Картофель конечно же не проварился.
– Болит? – Я взял её повреждённую руку и слегка помассировал места, где были бинты. – Или ничего?
– Если мять, конечно болит. А так ничего… Видимо, мне попался действительно хороший врач.
Она отвела взгляд, как бы признавая,
– То-то же. – Я продолжал есть суп, на вкус терпимо. – Нам нужно обсудить твой отъезд.
Она округлила глаза.
– Какой отъезд?!
– Здесь оставаться небезопасно во всех смыслах. Скоро начнётся нечто ужасное, поэтому есть конкретный план действий. Я во всём помогу.
– Что значит небезопасно? Это всё из-за моего брата?
Я поперхнулся супом от смеха.
– Ха! Ну ты даёшь, твой вонючий брат – это мелкая вошь вообще. Сам сбежит первым, как крыса, уверяю тебя.
– В чём тогда дело?
– Ты же знаешь, что город находится в тридцати километрах о линии боевого столкновения? И ты же знаешь, что полигон – это та цель, которую пытаются поразить уже долгое время?
Солнцева кивнула.
– Собственно, грядёт обострение конфликта, вот и всё. Я предлагаю тебе следующее: даю денег, отвожу на вокзал в соседнем городе, дальше ты сама по себе, но уже в безопасности. Денег тебе хватит на месяц, может два. Я думаю сумеешь как-то устроиться уже на месте.
Она смотрела на меня и весь мир в её глазах рушился.
– Это всё из-за него, да? Ты просто не хочешь больше со мной возиться и подвергать себя риску, да?
– Пф-ф… Твой брат у Алерионовцев, даже если выйдет, ходить нормально не сможет ещё недели две, так точно. Дважды подумает, прежде, чем соваться ко мне снова. – Я громко выхлебал остатки бульона, поднеся тарелку ко рту. – Нет, тут лишь твоё решение, и очищение моей совести. Я тебе предлагаю вариант, который избавит тебя от необходимости находиться здесь и возможно, подарит новые возможности. Ты волна поехать в любой город, я даже могу тебе купить билет до столицы. Там у меня есть друзья, они помогут.
– И я должна принять решение, соглашаться на это или нет?
– Именно.
– Если я отказываюсь, то ты меня просто выселишь? Выбросишь на улицу?
– Что? Нет, я похож на конч…
– Тогда я выбираю остаться! – Выпалила она, не дождавшись, пока я договорю.
Секунд десять мы сидели и смотрели друг другу в глаза, в её взгляде читались волнение и тревога, ведь она не могла знать, что у меня на уме.
– Ладно, твой выбор. Я тебя предупредил. Здесь будет жарко. Но ты уже взрослая девочка, умеешь сама принимать решения.
– Да, пожалуйста, почаще себе об этом напоминай. Я не маленькая.
– Если бы твоя «не маленьковость» выражалась бы в чём-то помимо разговоров…
Солнцева приподняла брови, и уже была готова на меня наброситься, чтобы придушить, но что-то её остановило и она сделала вид, будто не слышала меня.
Ближе к вечеру я снова позвонил Нике, она быстро взяла
– Ника, ну что там происходит.
– Тут полный пиздец, ты приедешь ко мне? Это не телефонный разговор…
– Хорошо.
Я повесил трубку и начал собираться.
– Куда ты?
Раньше меня так контролировала мать, когда мне было четырнадцать, теперь появился маленький домашний тиран, которому нужно было знать всё.
– По делам.
– Каким?
– Тебе ни к чему знать.
– Ты едешь к очередной шлюхе, да?
– Да, ёпрст, во-первых, те девушки, с которыми я общаюсь, не шлюхи, во-вторых, тебе-то какая разница? Даже если я к шлюхам и что с того?
– Ничего.
Она надула губы, отвернулась и скрестила руки на груди. Я оставил её смотреть какое-то паршивое кино, и видимо, она сильно расстроилась, что тёплая подушка в виде меня покидает квартиру. Придётся накрываться пледом. Малая липла ко мне словно банный лист. Сомнений, что девчонка в меня влюбилась не было. Я снова мысленно выругался, что решил тогда помочь ей с ночлегом. Если бы не превышал свои служебные полномочия, глядишь, не обременился бы… Но чего уже загадывать? Что сделано, то сделано.
* * * * *
– Всё, началось. Надо валить, Гриша!
– Да успокойся, ты. Ростислав сказал, что даст отмашку. Что случилось?
– Всё случилось! Сюда стягиваются резервы армии Федерации, полигон полностью оцеплен, от Рыбочкина ничего не слышно, он как сквозь землю провалился, где Чистяков тоже неизвестно. Когда я уходила, Макс сообщал по рации, что нарушена целостность контура, был прилёт! Разнесло целый павильон, ЛПВО не работает! Медейя перегружена, магистраль закоротило. Генераторы работают на полную. Пешкова официально разыскивают! Это пиздец! Меня тоже загребут и всё, я буду гнить в тюрьме до конца жизни! Гриша! Просто забери меня и всё. Отвези куда угодно, лишь бы подальше отсюда!
– Если ты говоришь, что всё оцеплено, то сейчас ломиться точно нельзя. Нам надо ждать звонка от Харитонова, он скажет, где есть лазейка, чтобы мы тебя безопасно вывезли.
– Что если не скажет? Что если не позвонит?!
Она была на грани срыва.
– Позвонит. Клянусь тебе.
– Скажи, что ты меня не бросишь! Поклянись, что отвезёшь меня, и я выберусь из этого дерьма!
– Клянусь, Ника! Всё, успокойся!
Я прижал её к груди, она опять тряслась, так, что аж самому становилось не по себе.
– Как до всего этого вообще дошло? Что я сделала не так в своей жизни? Почему именно я? Ну почему? За что?! – Слёз не было, как и всхлипываний. У неё началась сухая паника. – Я слышала по рации, что готовится массированный удар. Сначала они обстреляют весь полигон ракетами. Они хотят уничтожить контур и АЭС, если получится. Если нет, они начнут наступление. Их цель взять полигон и город. Они всех убьют здесь, понимаешь?! В живых никто не останется. Им не нужны люди. Город им нужен как опорный пункт, чтобы продолжать наступление вглубь страны!