Хулиганка и бунтарь

Килеева Виктория

— Чё сказывал?

— После работы зовёт в ресторан.

Сводница Катя ликовала:

— В поцелуе рук ли, губ ли,

В дрожи тела близких мне…[22]

— Да не собираюсь я с ним целоваться! — отмахнулась Люся.

— А зря! Такие мужчины на дорогах не валяются и бесхозными не лежат.

— Но у меня такое чувство, будто я предаю Дениса.

—

А он тебя разве не предаёт? Причём ежесекундно! Люсь, как можно быть такой легкомысленной? Мозг снова вышел в отпуск?

— В бессрочный.

— Иди с Клюгером и даже не думай отказываться!

— Ладно, пойду.

— Что, так и пойдёшь?

— Конечно.

— Лысюк, побойся Бога, эта юбка уродует твои ноги. А ноги… — Катя наклонила голову и пригляделась. — Что, бритва тоже в отпуске?

Люся с досадой одёрнула юбку.

— Я по этому поводу не комплексую.

— А следовало бы комплексовать.

— Ну и пусть ноги не бритые, зато брови выщипаны. Да и что он там увидит? На мне же колготки.

— А если придётся их снять?

— Не придётся! — запротестовала Люся. — Небритые ноги будут моим сдерживающим фактором. А если я их брею, значит, сама себя настраиваю на то, что я, в принципе, готова. А я не готова и не хочу!

— По длине твоей щетины

Видно, сколько у тебя не было мужчины.

— Что за мерзостные стишки в стиле Витамина?

— Поэзия о прозе жизни.

— И что, мне теперь их пинцетом выщипывать?

— На! — Катя снабдила её станком и пачкой влажных полотенец. — Быстро в туалет с глаз моих.

— Почему женщина всегда должна таскать с собой кучу ненужных вещей?

— Потому что неизвестно, в какой подворотне её поджидает судьба!

Люся подумала и вернула всё Кате обратно.

— Забери. Я пока не уверена, что Клюгер — моя судьба.

Клюгер повёз Люсю в ресторан «Ex-clusiff».

— Ты похожа на эльфийку, — ласково признался он.

— Да-а? — протянула Люся, задвигая свои ноги половозрелого хоббита подальше под стол. — А ты что, толкинист?

— Я орк, — усмехнулся Клюгер.

— Понятно. Самокритичность — это хорошо, очень редкое сейчас явление. А что во мне эльфийского?

— Длинные светлые волосы. А ещё… у тебя божественная форма ног, — уклончиво заметил Клюгер.

— Только форма? — расстроилась Люся.

— И всё остальное.

—

Ты извини, я отойду.

Люся вышла в туалет, а, вернувшись, услышала, как Клюгер вещает в телефон:

— Да, сижу тут с одной. На мордашку — вроде ничего, ножки только кривоваты, но это даже трогательно, придаёт ей хрупкой незрелости. Одно напрягает — дылда чересчур.

Романтичное Люсино настроение валялось у неё где-то в ногах.

— Не помешаю? — буркнула она, неизящно приземлившись на стул.

— Ладно, пока… Извини, мне друг звонил. Ты какой коктейль будешь?

— Молочный, — строго сообщила Люся.

— А покрепче ничего не хочешь? — хмыкнул Клюгер.

— Не в твоей компании.

— Боишься потерять контроль?

— Скорее, самоуважение.

Два часа спустя.

— Секс был? — привычно поинтересовалась Катя.

— Единственный акт, который между нами состоялся, был речевым, — злобно отозвалась в трубку Люся.

— Жаль. Я ждала подробностей.

— И не дождёшься. Ничего у нас с ним не получится.

— Почему?

— Пять сантиметров.

— У него?!

— У меня! Я на пять сантиметров выше его.

— И чё?

— Для Клюгера это проблема.

— Ой, не-е, нам такой с комплексами не нужен, — сказала Катя. — Потом всю жизнь попрекать тебя будет. Тоже мне, Наполеон.

— Я как чувствовала, что ничего не выйдет.

Вдруг Катя встрепенулась:

— Слушай, а как Клюгера-то звали?

— Не помню, я к нему по имени никогда не обращалась. — Люсе потребовалось сильно напрячь память. — Вроде Женя.

— Да, «Клюгер» как-то повыразительнее.

Утром на Люсю нашло пасмурное настроение, поэтому оделась она очень вызывающе. Впрочем, штабелями никто не укладывался, только смотрел.

Узрев её лиловые в жёлтый ромбик колготки, Катя не смолчала:

— Лысюк, твои колготки— это пощёчина общественному вкусу[23].

— А мне нравится! — Люся села за рабочий стол и надела наушники. — Людмила. Здравствуйте.

— Здравствуйте… Полгода назад я похоронила мужа. Его телефон я положила ему в гроб…

«Интересно, с кого она брала пример — с японцев, опасающихся летаргического сна, или с египетских фараонов, с которыми хоронили всё их барахло?» — задалась вопросом Люся.