Хулиганка и бунтарь
Шрифт:
— Не слышу!
— Я не диван! — закричала Люся. — Я хочу быть неудобной, но всё равно любимой… — Хлынули слёзы.
— Денис тебя не любит и не полюбит уже никогда, — внушала Катя. — Надо понять и принять это как данность. Как отсутствие у него мозгов, денег, совести…
— Но ведь он же сам всегда возвращается!
— Потому что ему не хватает великодушия избавить тебя от своей персоны! Потому что ты живёшь одна и всегда его хочешь! Ему достаточно лишь
Люся вздохнула.
— И что прикажешь делать?
— Не пускать его в свою жизнь, пока вся эта буффонада не превратилась в «Оптимистическую трагедию»[31].
— По-древнегречески «трагедия» значит «козлиная песня».
— Вот! Это потому что её причиной часто бывают всякие козлы.
«Я должна тебя разлюбить! Я должна обнулить эти чувства… Я хочу когда-нибудь вспомнить о тебе и понять, что ты мне больше не нужен».
— Нет! — Люся завертела головой. — Я не могу сама его разлюбить. У меня силы воли не хватит… Кать, у тебя есть пистолет?
— Цель, задачи, актуальность?
— Чтобы стрелять, конечно! Есть?
Катя пристально посмотрела на подругу. Задумалась.
— У меня нет, но у Хорды точно имеется.
— Звони!
— А вдруг не даст?
— Даст! Он для тебя что угодно сделает.
И тут позвонил Денис — на него стояла на редкость дрянная мелодия, но Люся быстро к ней привыкла и даже полюбила. Ведь от неё ей так хотелось жить.
— Не бери!
— Я не могу. — Люсины руки сами тянулись к мобильному.
— Не бери, я сказала! — Перехватив телефон, Катя унесла его на кухню.
В Люсе проснулся хищный охотник, и она побежала следом.
— Отдай!
Катя уже открыла окно.
— Ещё шаг, и я выброшу твоё «тело» в окно!
Люся испуганно замерла. Дрянная мелодия — тоже.
— Катенька, пожалуйста…
— Я стараюсь для твоего же блага.
Телефон сдавленно пискнул.
— Это от него!
— Погоди. — Катя открыла молнию и выразительно прочитала: — «Люсёнок, я бес тебя схожу сумма». Я даже не знаю, плакать мне или смеяться…
Люся сделала нечаянный шаг.
— Я должна ответить!
—
— Я знаю, и мне наплевать!
— Пересиль себя, преодолей!
— Не могу… — простонала Люся.
— Сразу видно, что ты никогда в жизни не сидела на диете, — с укором заметила Катя.
— Мне это не надо! И преодолевать себя, чтобы быть счастливой, мне тоже не надо. Я хочу быть счастливой с ним, пусть это и похоже на болезнь. Но это моё больное счастье! Оно и не должно быть правильным. Хватит мерить меня своей меркой! Если я живу такой жизнью, значит, другой мне не надо!
Катя вздохнула и самым убедительным тоном произнесла:
— Люсь, да ты только представь, каким удовольствием будет оттолкнуть его, когда он попытается тебя обнять, и сказать: «Прощай, ты мне больше не нужен».
— Но я хочу, чтобы он меня обнимал!
— И ради него ты готова потерять человеческий облик?
— Готова!
Катя замолкла, изумлённая и разочарованная.
— Вы идеальная пара. Он садист, ты мазохистка. Всё, я умываю руки и больше вашему счастью не препятствую. — Положив мобильный на стол, Катя взяла пальто и ушла.
Трясущимися руками Люся схватила телефон.
«Милый, — написала она, — приезжай, я жду!» Но отправить не успела — он уже звонил:
— Ты чё трубку не берёшь?
— Я… Извини…
— Я соскучился.
«Он соскучился!» — трепетала Люся.
— Люсёнок, ты на меня вчера обиделась? Ты прости…
— Уже простила.
— Так я приеду?
— Приезжай!
И Люся опять поставила его фотографию фоновым рисунком.
После ночи быстрой любви Денис объявился лишь через неделю.
«Он!» — Её пальцы с нежной бережностью завладели мобильным.
— Люсёнок, привет. — Его голос оказывал на Люсю поистине магическое воздействие — в ней взыграла жажда жизни, появился стимул жить. — Я хотел тебя предупредить…
— О чём?
— …У меня в субботу свадьба.
Лексическое значение последнего слова дошло до Люси не сразу, но когда дошло, она швырнула мобильный на пол. Ни к чему на свете у человека так стремительно не меняется отношение, как к телефону.