И короли бессильны...
Шрифт:
— Порядок, — прошептал Карась, как и все остальные, закрывший лицо до переносицы темным платком. — Вяжем их быстро.
Герф поспешно стащил с одного из охранников плащ и висящий на поясном ремне шлем, надел все это на себя и встал у входа на случай неожиданного возвращения Орхельда, хотя обычно он возвращался ближе к полуночи.
Связав гномов, остальные сразу поднялись в спальню Орхельда. Цепь и Карась вытащили короткие ломики и шустро простучали полы и стены, отодвигая мебель и ничего не пропуская. Подозрительных мест оказалось несколько: в стене за тяжелым дубовым комодом, в полу
— Весит как моя Марсиэль, — довольно объявил тролль приятелям. Заглянув внутрь, Бурх радостно объявил:
— Золото! Одно золото!
Цепь и Карась, отвлекшиеся на находку товарища, с удвоенным рвением вернулись к работе. Орк вскоре вбил внутрь тайника пару оштукатуренных кирпичей и, просунув руку в отверстие, с разочарованием вытащил записную книжку, исписанную гномьими рунами.
— Оставь ее на месте, — посоветовал Бурх, — нам тайны гномика без надобности.
Цепь с легкой досадой зашвырнул находку в тайник и обернулся к пыхтящему Карасю:
— Хитрый замочек? — поинтересовался Цепь.
Некогда лучший медвежатник в Эркалоне выпрямился и махнул рукой.
— Даю зуб, это обманка. Там или пусто, или всего полкирпича места, лишь бы дверца звенела. Бурх, сколько там у нас получается?
Тролль приподнял мешок, наугад взял несколько горстей монет, чтобы удостовериться, что они все эркалонской чеканки и на минуту замер, только шевеля губами.
— Где-то тысяч десять-пятнадцать, — наконец объявил Бурх. — Нам и этого хватит, уходим.
Обрадованные Карась с Цепью по старой привычке отлили в тайник на удачу и пошли вперед. Сзади Бурх нежно обнимал мешок, почти не чуя его веса. Герф, как только их заметил, выглянул за дверь.
— На улице тихо, — гном снял платок с лица, отбросил шлем и плащ, и вышел на улицу. Остальные тоже избавились от платков, дождались легкого свиста бывшего сводника и покинули жилище Орхельда. На улице уже стемнело. Впереди пошел Цепь. Бурх шел за полсотни шагов позади от него, а Герф и Карась страховали тролля сзади. Через две улицы они свернули в темный переулок и вывернули в гоблинский квартал. Час спустя вся компания сидела в домишке Цепи и смотрела на четыре большие кучи золота.
— Почти по три тысячи на брата, — Карась сделал глоток вина. — Неплохо для вечерней халтурки.
Бурх, получивший свою треть от добычи, довольно кивнул. Он получил больше четырех тысяч золотых и теперь раздумывал, где хранить такие деньги, когда вся округа состоит из одних Цепей, Карасей и прочих мастеров отмычки и дубинки.
— Предлагаю золото не светить два-три месяца, — сказал Бурх. — Каждый сейчас берет
— Через год открою самый шикарный бордель в Эркалоне, — объявил Герф, — для вас все будет бесплатно.
— Я, пожалуй, открою мастерскую и буду продавать особо надежные замки, — Карась приосанился, — есть у меня пара замочков, ни один медвежатник не справится. А ты, Цепь, чем займешься?
— Открою оружейную лавку, — отозвался орк. — Лучшее оружие без всяких висюлек и самоцветов, только честная сталь и добротная кожа. Сейчас простому воину даже кинжал купить трудно, словно им не сердце протыкать собираются, а девок привлекать.
Бурх пожевал нижнюю губу и сказал:
— А я пока не знаю, чем займусь, надо подумать. Может, пивоварню открыть? Только возни с ней много, да и таскать ячмень, воду уже неохота.
— Времени у нас много, спешить некуда, — произнес Цепь. — Может, я сам бордель открою напротив Герфа.
— Прогоришь как гоблин с винной лавкой, — ухмыльнулся Герф. — Лучше давай сбросимся вместе поровну.
— Нет, — орк ухмыльнулся, — пусть лучше у меня на могиле будет высечено "Хозяин скромной оружейной лавки, чем "Хозяин лучшего борделя".
— Зато у меня будет дописано "Лучший друг орков", — тут же парировал Герф. — От меня и после смерти не избавишься. Кстати, — спохватился Герф, — с каждого по золотой монете, мои девочки нагишом драли друг другу волосы не за медяк. Я им пообещал по паре золотых за эту халтурку.
— За пару золотых я сам готов показать свое хозяйство любому гному, — проворчал Карась, протягивая гному две монеты.
— Сначала найди того гнома, кто согласится за это платить, — бывший сутенер подмигнул. — Любой голый мужик на улице и медяка не стоит, поверь моему опыту. Поэтому только ум помогает нам не умереть с голоду.
Бурх лишь фыркнул — за свою жизнь он повидал столько недоумков, что оставалось только удивляться, как они не померли сразу как вышли из-под родительской опеки. Впрочем, обычно бывший сутенер словом "мужеложец" объяснял любые отклонения, недостатки и пороки окружающих, которые не объяснялись словами "придурок" или "импотент", и поэтому тролль даже не сомневался, как гном ответит на его возражение, реши он его озвучить.
— Предлагаю выпить за Бурха, — предложил Карась. — Если бы не он, гномы бы остались безнаказанными, а мы бедными.
Тролль важно кивнул, признавая свою заслугу.
— С вас новая пивная кружка с охлаждающим кристаллом, — сказал Бурх. — Вы так много болтаете, что пиво опять теплое.
Как Бурх и предполагал, утром ни одна газета не сообщила о дерзком ограблении Орхельда, подтвердив его подозрения о нечистом происхождении золота. Свою долю он спрятал в подполе дома, поставив сверху совершенно неподъемный для обычного смертного камень. С учетом того, что тролли в Эркалоне воровством не занимались, а орки предпочитали дубину или кастет, хилым людишкам и гоблинам заначка Бурха была недоступна. К тому же, благодаря своей репутации и известной скромности в быту тролль за золото был абсолютно спокоен.