И короли бессильны...
Шрифт:
Двумя часами позже покинули банк и Казотруэль с партнерами. Гримбольд был слегка охрипшим, но довольным. Из прижимистых земляков удалось выжать желаемую надбавку, и это стоило пересохшего горла. Арзак откровенно устал от недостойных мужчины многочасовых криков и не скрывал своего раздражения.
— Гримбольд, наш уговор в силе? — спросил орк у приложившегося к бутылке гнома, когда их карета двинулась в сторону агентства.
— Что за уговор? — отозвался Гримбольд, прикидывая в уме минимальную прибыль от этого дела.
— Ты забываешь о существовании
Гримбольд привычно запыхтел, накачиваясь раздражением, но промолчал. Недавно его посетила одна любопытная мысль насчет этих мерзавцев, и не стоило лишний раз препираться с Арзаком, чтобы не вызвать подозрения.
— Вот и ладно, — по-своему понял это молчание орк. — Пусть эти разгильдяи расхлебывают только свои неприятности. И давай договоримся, что в этом деле мои ребята не участвуют, с гномами должны разбираться гномы.
— Я бы и так не подпустил орков к банку, — не остался в долгу Гримбольд. — Те, кто о сложном проценте и не слыхивали, должны держаться от таких дел подальше. Это не кулаками размахивать, здесь мозги нужны. А откуда они у степняков? Только у тебя, ты же считаешь в уме быстрее меня.
— Вот и отлично, — нисколько не обиделся Арзак. — Действительно, кому, как не гномам копаться в лепехах. Только вы под ними можете отыскать золото, а мы, тупые степняки, с детства знаем, что под дерьмом ничего хорошего не найдешь.
— В степи, партнер, в степи, — ухмыльнулся Гримбольд. — В городах все наоборот, можно озолотиться, только разгребая чужое дерьмо, чем мы и занимаемся.
— На этот раз куча слишком большая, но тебе виднее, — Арзак раскрыл газету, заканчивая разговор. Гримбольд с презрительной жалостью посмотрел на орка и вернулся к подсчетам будущей прибыли.
Тролль глянул на здоровенную водяную клепсидру, что установил недавно Кархи, и отер пот со лба. После визита к Зариэль гоблину захотелось кровь из носу сменить маленькую мензурку с водой, как он обозвал часы, подаренные им эльфийкой, на что-то, достойнее статуса их агентства. Что-то большое и красивое. Урр-Бах был к виду часов равнодушен и поэтому выбор красоты доверил другу, чем тот сегодня и воспользовался.
Пересмотрев за полдня беготни по магазинам и рынкам с пару сотен самых различных клепсидр, Кархи выбрал, наконец, достойный экземпляр, единственным недостатком которого оказалась его неподъемность. Для гоблина, разумеется. Поэтому тащить их в ящике до наемной кареты, а потом поднимать на второй этаж башни пришлось Урр-Баху. И даже троллю пришлось изрядно попотеть и порадоваться, что вода в них еще не залита. Вытащив клепсидру из ящика, тролль не смог удержаться от крепкого
Огромный тролль из темного мореного дуба держал высоко в руках здоровенную бочку, в которой легко бы спряталась тройка гоблинов. Из медного краника сбоку жидкость должна была стекать в кувшин из горного хрусталя высотой с Кархи, с нанесенными метками часов и их четвертей. Сбоку красовались крупные цифры, которые, по уверению гоблина, даже светились ночью. Внутри фигуры тролля проходил канал, по нему жидкость поднималась обратно наверх.
— Самое главное, что вместо воды здесь будет лучшее вино в Эркалоне, — звенящим от гордости голосом похвастался Кархи. — Всегда можно будет освежиться после тяжелого дня. Клиенты это оценят.
Урр-Бах долго смотрел на клепсидру и решил, что она ему нравится своим суровым видом и двойной пользой для глаз и глотки.
— Мы не разоримся на вине? — поинтересовался он.
— Чепуха, потратим всего золотой.
— Всего, — с чувством повторил тролль. — Год назад о золотом я мог только мечтать.
— Вот видишь, как хорошо быть моим другом, — Кархи вытащил из кармана небольшой кристалл, отодвинул пластину у мраморного основания, на котором покоился кувшин и вернул пластину на место.
— Магический кристалл, чтобы вино не портилось и не выдыхалось, — пояснил другу свои действия гоблин.
— Вину-то ничего, а на нас эта магия не скажется? — с сомнением произнес Урр-Бах.
— Эти кристаллы используются даже в королевском винохранилище, и очень давно, — успокоил его Кархи. — Как думаешь, "Эльфийская лоза" пятилетней выдержки пойдет?
— Вполне, только она куда дороже выйдет для этих часов.
— Мне знакомый орк, он сторожит винодельню у одного прижимистого человека, пообещал этой "Лозы" пару бочек подарить за золотой. Мне нужно только приехать со своими бочками.
— Опять таскать, — вздохнул тролль.
— Сам подумай, разве можно платить безумные деньги за перебродивший виноградный сок? Не может вино, даже хорошее, стоить дороже года труда каменотеса. Поэтому такие переоцененные вещи нужно только воровать, чтобы в Каэре не нарушить баланс здравомыслия. Так говорят в Зеленом Шаманате.
— Вот в Академии у нас и сперли картину Хейлора, — буркнул тролль, все еще болезненно вспоминавший ту потерю.
— Не путай баланс здравомыслия с алчностью какого-то ублюдка, — возразил Кархи. — За такие вещи надо бить морду. Можно твоим кастетом. За искусство должны платить золотом, даже если оно — современная живопись в исполнении тролля. Ладно, надо ехать за вином. Тролль еще раз вздохнул.
— Ты отослал письмо Сертонию?
— Еще вчера, — ответил Кархи. — Написал, что глубоко сожалеем и сочувствуем бедным господам магам, но дело мы не осилим из-за нехватки времени и отсутствия улик. Ну и поблагодарил за оказанное высокое доверие.
— Хорошо, что ты можешь так писать и говорить, — с чувством произнес Урр-Бах. — С этими господами язык надо иметь как у аристократа.
— Как у меня, например. Ты не забыл, что в прошлой жизни я был эльфийским благороднорожденным?
— Пошли уже, граф, — тролль поднялся на ноги.