i-o
Шрифт:
Когда они наконец добрались до последнего этажа, ей показалось, что все здание ходит ходуном под ногами. Яростные порывы ветра сорвали по углам пленку, которая выполняла роль временной крыши, и дождь, ворвавшийся в прореху, намочил доски, которыми был застелен пол.
Когда Илена подошла к краю, откуда открывался вид на размытый дождем силуэт города, призрачный спутник обнял ее обеими руками. Разряды электричества, сверкавшие между опорами ЛЭП, казались издали сполохами битвы,
Он крепко обнял ее, и она закрыла глаза, желая постоянно чувствовать его тело, независимо от того, что ждет их впереди. Так, как было всегда. Так, как было тогда.
Единственное сладкое ощущение в этом дерьмовом мире.
— Крепче! — попросила Илена, и он еще сильнее прижал ее к себе, сдавив грудь, отчего сердце пронзила сладкая боль.
Тело ее словно онемело, и не только холодный дождь был тому причиной.
— Я люблю тебя!
Казалось, сама гроза прошептала эти слова ей на ухо.
— Я тебя тоже люблю! — прошептала она в ответ. И тут он начал таять в воздухе; его крепкие руки, тепло его тела — все это растворялось в пустоте.
Но это совсем не испугало Илену, потому что она знала, куда он уходит.
Она заглянула за край крыши, туда, где внизу вдалеке виднелась грязная земля. Она увидела его там, внизу, и он ждал ее.
Она сделала шаг.
— НЕТ!
Это был Лука, который спешил к ней, спотыкаясь о неровности настила и чуть не падая.
— Илена, не смей!
Она не обратила на него ни малейшего внимания; ее взгляд был прикован к земле.
Лука схватил ее за руку, но Илена отдернула ее и, чуть не потеряв равновесие, была вынуждена ухватиться за вертикальную опору лесов, чтобы не упасть. Только теперь она поняла, как сильно дует ветер, по-тому что не услышала собственного голоса, когда сказала:
— Оставь меня!
— Нет! Я не позволю тебе сделать это!
— Я должна.
— Ничего ты не должна!
Было видно, что он хочет попробовать снова схватить ее, но боится, как бы вместо этого не столкнуть ее с крыши.
— Прости меня, я должен был тебе все рассказать. Я знал, что должен, но…
— Мы условились, что сделаем это вместе. Такой у нас был уговор.
— Я только выполнял свой долг. Я пытался помочь тебе.
— Ему же ты не помог, — холодно оборвала его Илена.
— Но я ничего не мог поделать! Он был уже мертв, когда я нашел вас! Когда ты очнулась и ничего не помнила, я решил, что скажу тебе позже, но чем больше проходило времени, тем трудней мне было это сделать. Но я все равно собирался!
— Вранье! Ты не рассказал мне ничего, потому что хотел завладеть мной, потому что знал, что тебе никогда не дано испытать ничего подобного тому,
Не сказав ни слова, Лука принялся что-то искать у себя в кармане.
— Оставь меня, Лука. Я хочу снова быть вместе с ним.
— Я тебя не оставлю, — ответил врач.
Разряд электричества ударил в крышу небоскреба, зарядив воздух своей пылающей анергией.
Она увидела в руке Луки небольшой отрезок колючей проволоки.
Он подошел к Илене, стоявшей на самом краю крыши, схватил ее за руку и, прижав ее ладонь к своей, быстро начал обматывать колючую проволоку вокруг запястий, связывая себя с девушкой. Именно так поступил раньше он, и точно так же поступил Лука, ибо всему суждено было повториться.
— Это та самая проволока, которой воспользовалась ты, — сказал он и прибавил: — Мне нет никакого дела до того, хочешь ты быть со мной или нет.
Шипы колючей проволоки проткнули насквозь ткань ее одежды, коснулись ее кожи, идеально, словно ключ в замок, войдя в раны, оставшиеся от прошлого раза.
Давление ветра стремилось сбросить их с крыши, швырнуть в пропасть — Лука потянул за проволоку, еще глубже вонзая шипы в плоть Илены, словно пытаясь соединить себя с ней навсегда, навечно.
Воздух искрился от электричества. Всего лишь один шаг. Вот он.
Это была не палата в его медпункте, а какая-то другая, но очень похожая палата. Поскольку он не мог выйти на работу, его медпункт на стройплощадке, скорее всего, закрыли, а самого его разместили в какой-то из городских больниц.
Отдельная палата, серые стены, хотя видно, что когда-то они были белыми; сам же Лука был прикован к ортопедическому столу, металлические части которого поблескивали в свете люминесцентных ламп. Он изучил спицы, вживленные в руки и ноги, — новые части его тела, которые явно находились там уже несколько дней.
Шею его удерживала скоба, которая впивалась в кожу, словно пылкая любовница.
Множественный перелом позвоночника, повреждения спинного мозга, треснувшие берцовые кости, сломанные ребра, раздавленная гортань — и это еще далеко не все.
Ах да, и разбитое сердце!
Лука чуть было не улыбнулся.
Когда он закрыл глаза, он вспомнил казавшееся размытым пятном в темноте, когда они падали вниз, лицо Илены, вспомнил, как яростно впивалась в его запястье колючая проволока. Он помнил все.
Он прислушался к электронному гулу аппаратов, которые поддерживали его жизнеспособность и избавляли от боли, и подумал: «Все это пустяки». Время от времени он пытался расслышать за шумом приборов голос Илены, но пока это ему не удавалось.