i-o
Шрифт:
Со времени ее падения здание стало выше еще на три этажа, причем нижний из них был практически завершен. Илена пробралась на третий этаж, который по-прежнему представлял собой нагромождение стальных балок и несущих опор. Над площадкой, чтобы защитить ее от дождя, был натянут навес из пластиковой пленки. Капли дождя, падая на пленку, производили такой шум, что Илена ничего не слышала, кроме него.
Она зафиксировала на месте стальную полосу при помощи строительного пистолета, а затем завершила дело несколькими
Отложив в сторону пистолет, она направилась к краю конструкции. Откинув пластик, она чуть не потеряла равновесие от сильного порыва ветра, но инстинктивно успела ухватиться за вертикальную опору. Единственное, что удалось ей разглядеть вниз, на земле, — это красный крест на крыше передвижного медпункта, которым заведовал Лука.
Она закрыла глаза и слушала ветер, представляя, как падает вниз в его потоке.
Тут до нее дошло, что она не знает даже, с какой именно точки свалилась.
Как только смена закончилась, Илена постучалась в двери медпункта. Увидев ее, Лука улыбнулся. — Я бы не отказалась от кофе, — сказала она.
— Когда ты падала, ты сорвала по пути кусок пластикового покрытия, и он сыграл роль парашюта, замедлив твое падение, поэтому, когда я подбежал к тебе, ты была еще жива. Сперва я подумал, что взорвалась бомба — так силен был звук удара, — но потом я выбежал и нашел тебя, с головы до ног упакованную в пленку.
Илена постоянно помешивала кофе и рассматривала свое отражение в коричневом вихре, поднятом ложечкой.
— Ветер отнес тебя в сторону от здания. Мне случалось видеть тех, кого унесло в противоположную сторону, и — поверь мне — это зрелище не из самых приятных.
— С какой высоты я упала?
— С тринадцатого этажа. С самого верха. Вернее, тогда это был самый верх.
— Я никогда раньше не падала. Я всегда работала без страховки.
— Ну, все когда-то случается в первый раз, — улыбнулся Лука.
Подошла официантка с супом. Ее волосы были уложены в высокий ирокез, причем каждый пучок был покрашен в другой цвет, так что в результате официантка сильно смахивала на панкующую Статую Свободы. Облизнув помаду, она спросила:
— Желаете что-нибудь еще?
Лука покачал головой, и девушка вернулась назад за стойку.
— Я ничего не помню.
Лука протянул руку и положил ладонь на ладонь Илены, сжимавшую кофейную чашку;
— Ты сказал, что потеря памяти — это нормально, — сказала она тихо, не поднимая глаз. — А что еще нормально?
— Что ты имеешь в виду?
— Травма головы… какие еще могут быть последствия?
Лука нахмурился и наклонился к ней ближе: — Что ты хочешь сказать? У тебя есть какие-то симптомы?
Отражение Илениного лица в холодном кофе колыхалось, словно показывая смятение, жившее внутри его обладательницы.
— Я
— Бессонница?
Илена покачала головой и резко выдернула руку из ладони Луки.
— Нет.
Лука снова взял ее руку в свою, притянул ее к себе.
— Я вижу… всякое. Но наверное, мне это только кажется.
— Галлюцинации, — сказал Лука, и на этот раз это был не вопрос.
— Не знаю… Наверное… Но они совсем как настоящие.
— Они всегда как настоящие. У тебя часто болит голова? Может быть, стоит тебя тщательнее обследовать.
— Нет, не надо… пожалуйста… Ты и так сделал очень много для меня. Я просто… чувствую, что…
— Что именно? — мягко, но настойчиво переспросил Лука.
— Ужас, — неожиданно сказала Илена и впервые за вечер посмотрела Луке прямо в глаза. — Я чувствую ужас, и я чувствую, что скоро случится что-то ужасное, и я не сумею это предотвратить.
— А что именно случится?
— В этом-то все и дело, что я не знаю. Я не знаю, с чем именно это связано, разве что с местом, где я живу, со сквотом… Но я никак не могу избавиться от этого чувства.
— Ты спала прошлой ночью на улице, верно?
Илена вздрогнула. Лука улыбнулся.
— От твоей одежды пахло мазутом. Рядом с заводами всегда так пахнет, но запах не впитывается в одежду так сильно, если ты просто проходишь мимо.
— Ясно…
Илена туже натянула на себя спецовку, словно сама впервые почувствовала этот запах.
— Ничего страшного, — все с той же улыбкой заверил ее Лука. — Но помыться тебе бы не помешало.
Напряжение Илены пошло на убыль.
— В сквоте водопровод не работает.
— У меня дома есть ванна.
Илена выдержала его прямой взгляд.
— По-моему, тебе не стоит оставаться сегодня ночью одной, — прибавил Лука.
Он медленно обмывал ее кожу, и капли воды мерцали на ней, словно жемчуг при свете свечей. Он ласкал ее шрамы, лечил их своими прикосновениями. Он приносил расслабление ее напряженным мышцам, возвращал в них пульсацию крови. Медленно, постепенно ужас оставлял ее, смывался теплой водой, стекал вместе с ней в ванну, когда Лука взял Илену на руки и поднял ее. Полотенце, мягкое, как прикосновение его губ, жар двух тел.
Ночь, душная и теплая квартира Луки, путаница влажных простыней.
Она смотрела на «ловушку для снов» свисавшую с потолка, на пестрые перышки на ней, колыхавшиеся так, словно они действительно улавливали сновидения Луки. Она почти видела обрывки его бессознательного, повисшие на раковинах, камушках и косточках, из которых была изготовлена ловушка.
Прикосновения Луки были ей давно знакомыми, она поняла, что запомнила их в бессознательном состоянии сразу после падения, они успокаивали ее и возвращали утраченное, казалось навсегда, спокойствие. Сейчас, впрочем, она выскользнула из его объятий и лежала, слегка отстранившись от него, отделенная несколькими дюймами темноты.