И пели птицы...

Фолкс Себастьян Чарльз

Бирн взглянул на то, что Джек назвал входом:

— Я думал, ползать нам не придется.

— Дальше будет попросторнее, — сказал Джек.

Бирн выругался, провел ладонью по слежавшейся глинистой земле.

— La France profonde [5] , — сказал Стивен. — Вот за что мы сражаемся.

— За шиллинг в день я не согласен, — отозвался Бирн.

Джек шагнул в темноту. Глаза его давно привыкли ко мраку, он плавно перемещался на машинально присогнутых ногах. Минут через

десять узкий туннель встретился с боковой штольней, которую Джек и его товарищи проложили два месяца назад. Справа от них располагался вход в параллельный туннель, он вел в предназначенную для закладки заряда камеру. Слева уходили в недра земли два боевых туннеля, в один из которых доносились звуки, говорившие о близости рывшего свой подкоп врага.

5

Французская глубинка (фр.).

Бирн и Хант больше не сквернословили. Лицо Ханта искажал ужас.

— С вами все в порядке? — спросил Стивен.

Хант покачал головой из стороны в сторону:

— Мне не нравится здесь. Под землей. В такой тесноте.

— Тут вполне безопасно, — сказал Стивен. — Это работа профессионалов. Посмотрите, как хорошо сделана обшивка.

Ханта затрясло.

— Это нечестно, — выдавил он. — Я пехотинец. Я не обязан ползать здесь. Я готов рисковать жизнью в окопе, но не в треклятой норе. А если земля обвалится? Господи!

— Успокойтесь, — сказал Стивен панически вцепившемуся в его руку Ханту. — Ради бога, Хант. Или вы войдете в этот туннель, или получите наряд вне очереди, и не один. Я буду посылать вас в каждый дозор, пока вы не перережете столько колючей проволоки, что ее можно будет дотянуть отсюда до Швейцарии.

Стивен чувствовал, что ужас Ханта начинает заражать и его. Ему давно была знакома боязнь оказаться в замкнутом пространстве, из которого нет выхода.

Джек уже ушел в боевой туннель. Стивен смотрел в темноте на жалкое лицо Ханта. На миг он представил себе, каким был этот солдат в мирной жизни. Чернорабочий на стройках Лондона и Хартфордшира; конечно, ему не хотелось умереть в сорока футах под землей чужой страны. Стивен ощутил смягчившее его сердце сострадание.

И сказал:

— Идите туда, Хант. Я за вами.

— Я не могу, не могу, — невнятно пролепетал Хант.

— Если не пойдете, нас всех убьют. — Стивен вынул из кобуры револьвер, взвел курок. — Вы же ненавидите немцев, так?

— Да.

— Они убили многих ваших друзей. И пытаются убить вас. Убили Ривза и его брата. Уилкинсона. Дугласа. Все это ваши друзья. А теперь вам выпала возможность убить кого-то из них. Идите.

Он указал револьвером на вход в туннель, а затем взял на прицел голову Ханта. Жестокость, с которой он себя вел, удивляла самого Стивена, — надо полагать, причиной ее был страх.

Хант медленно заполз в туннель, Стивен последовал за ним. Он видел перед собой только подошвы сапог, слышал дыхание ползущего следом Бирна. Если что-то случится, ему конец. Ни двинуться вперед, ни повернуть назад он не сможет. Стивен крепко зажмурился и принялся сквернословить.

Про себя.

Потолок туннеля находился футах в пяти над его головой. Стивен безмолвно повторял гнуснейшие слова в самых жутких сочетаниях, какие мог придумать, осыпал непристойностями весь мир, всех его обитателей и воображаемого творца.

В конце концов туннель расширился, потолок стал повыше. Здесь уже можно было стоять, правда пригнувшись. Бирн, вытащив из кармана сигарету, посасывал ее. Стивен одобрительно кивнул ему. Бирн улыбнулся.

Джек зашептал, обращаясь к Стивену:

— Мы думаем, что в этом месте немцы подобрались к туннелю ближе всего. Наши ребята, те, что закладывают мину, боятся, как бы немцы не докопались до их камеры. Я сейчас пойду на пост прослушки. Возьму одного для охраны. Второй пусть остается здесь с вами.

— Хорошо, — ответил Стивен. — Берите Бирна.

Он проводил уходящих взглядом и повернулся к Ханту, сидевшему на земле, обхватив руками колени.

Хант тихо проскулил:

— Узкий участок, который мы проползли. А вдруг его подорвут? Мы не сможем вернуться. Пропадем здесь.

Стивен присел рядом с ним.

— Послушайте, — сказал он. — Не думайте об этом. Мы должны провести здесь два часа, пока наши не заложат мину. Два часа пройдут быстро. Думайте о том, как летит время. О том, как вам иногда хотелось, чтобы оно шло помедленнее. Нам осталось пробыть здесь столько, сколько длится футбольный матч, — полчаса уже позади.

Стивен сжал руку Ханта, обнаружив вдруг, что слова, которые он произносит, помогают отгонять страх, грозивший захлестнуть и его.

— А вы бошей ненавидите? — спросил Хант.

— Да, — ответил Стивен. — Посмотрите, что они натворили. Посмотрите, во что обратили нашу жизнь — это же сущий ад. Я перебил бы их всех, если бы мог.

Хант застонал, стиснул руками голову, поднял лицо к Стивену. Простецкое открытое лицо с полными губами и гладкой кожей. Лицо молящее, перепуганное, зажатое между большими мозолистыми ладонями в шрамиках и следах от ожогов, полученных на несчетных стройках.

Стивен, отчаявшись, тряхнул головой и протянул Ханту руку. Тот стиснул ее ладонями и зарыдал. Он подполз к Стивену вплотную, прижался головой к его груди. Стивен обнимал его, чувствуя, как легкие Ханта хватают воздух и выталкивают его вместе с рыданиями, сотрясавшими все тело солдата. Он надеялся, что Ханту удастся разрядить таким образом скопившийся в нем страх, но прошла минута, а рыдания становились лишь громче. Стивен оттолкнул его от себя, приложил к губам палец. Хант лег лицом в землю, чтобы приглушить шум.

Стивен услышал стук приближавшихся к ним по туннелю шагов. Вскоре показалась долговязая фигура Бирна, согнувшегося вдвое, но почти бежавшего.

В лицо Стивену ударило его густо пропитанное табачным запахом дыхание.

— Фриц пробил стену нашего туннеля. Файрбрейс на прослушке, в тридцати ярдах отсюда. Прислал меня за вами.

Стивен сглотнул.

— Хорошо, — он сжал плечо Ханта, потряс его. — Пора убивать немцев. Вставайте.

Хант поднялся на колени, покивал.

— Ну, пошли, — сказал Бирн.