И залпы башенных орудий...
Шрифт:
— Ты уже мылась? — спросила она. — Я прокоптилась, как шашлык!
Она долго плескалась под душем, а Варя все это время сидела на кровати и вздрагивала от корабельных шумов.
Наконец Дана вышла, полотенцем вытирая мокрые волосы. Она была голая, и это Варю почему-то обидело.
— Чего ты ждешь? — удивилась Дана. — Иди мойся! Виктор скоро придет.
— А… как? — растерялась Варя.
— А так! Ладно, ладно, сегодня ты первая!
Ничего окончательно не решив, совершенно запутавшись в переживаниях, Кутейщикова скрылась в душевой кабине. Использовав три водных лимита, она вышла со спокойным сердцем,
Дана уже лежала на кровати, одну руку положив на крутой изгиб бедра, другой подперев голову.
— Ложись, — похлопала Дана по постели. — Я только сейчас поняла, до чего ж устала…
Варя отряхнула волосы и легла, закинув руки за голову и чувствуя, как соски набухают и твердеют.
— Я не знаю, как поступить правильно, — призналась она.
— Думаешь, я знаю? — фыркнула Дана. — Тсс!
Чмокнула перепонка — это вернулся хозяин каюты.
— Жизнь моя! — с чувством произнес Середа. — Иль ты приснилась мне, зараза?
Варя, сдерживая дыхание, слушала, как Виктор раздевается, швыряя вещи в утилизатор, потом полилась вода в душе. Она вздохнула. А вдруг он меня выгонит?! Да нет, с чего бы? Ну, вредная была… Но не наказывать же за это!
Вода в душевой стихла, девушка с замиранием прислушивалась — вот Виктор вытирается… Вот он причесывается перед зеркалом… Идет сюда!
Стук сердца заглушал шаги. В спальню вошел Виктор, голый, мускулистый, с мокрыми, гладко прилизанными волосами. Он резко обернулся, почуяв чье-то присутствие, и растерялся, обнаружив сразу двух прелестниц.
— Привет… — прошептала Варя.
— Приве-ет! — пропела Дана.
— Привет, — сказал Виктор.
Он забрался на кровать, наклонился и поцеловал — сначала Варю, потом Дану. Варвара протянула к нему руки, обняла и прижалась к нему.
Что изменилось? Она не понимала. Почему все стало другим? Ответа не было. Но она и не искала его сейчас — и без того ей было хорошо.
— Я… — выговорил Виктор, задыхаясь. — Люблю тебя!
— Я тоже… — прошептала Кутейщикова, с изумлением понимая, что говорит истинную правду.
Глава 26
ОПЕРАЦИЯ «ЗЕРКАЛО»
Кончилась осень. Москву завалило снегом — это было необычно, сугробы лежали на улицах, оттеняя черные развалины. Сверху Москва больше смахивала не на мегаполис, а на систему поселков, но раны постепенно затягивались. Пройдет время, и Теплый Стан сольется с Перово и Люблино, со всеми очажками недобитого города.
Резиденцию Верховного координатора перенесли в здание Всемирного Совета. Сначала все убрали, проветрили, продезинфицировали и перенесли. Середа любил бродить по громадному зданию, заглядывать в огромные залы, где поселилось эхо. Места здесь хватало, чтобы разместить бездомных москвичей, и потихоньку конгресс-холлы на пять тысяч мест заполнялись спальными мешками, киберкухнями, ревом мелюзги и криками детворы постарше. А Координатору в поисках тишины и покоя приходилось возноситься на самый верх, под своды обзорных площадок. Там только ветер свистел, навевая грусть и способствуя плавному течению мыслей. Оттуда, с полуторакилометровой высоты, хорошо была видна Москва. Люди упорно восстанавливали древнюю столицу Евразии. Правда, из Города Совета удавалось рассмотреть лишь тяжелые машины —
…В одном из залов Совета смонтировали персональную станцию Д-связи, здесь-то Координатор и находился с самого утра.
Он сидел один в просторном отсеке, за столом-пультом, а перед ним светилось полукружие экранов. Лица флагманов и капитан-командоров, планетарных координаторов и прочих должностных лиц глядели с Д-приемников на Середу и ждали начальственного слова. Копаныгин в это время находился на планете Аврора, в системе Тау Кита, профессор Вайнштейн обретался на Венере, в Венусборге, остальные тоже, кто где. Но всех их соединял сверхсекретный канал связи со Ставкой Главнокомандующего.
— Начнем, — сухо проронил Середа.
Обведя взглядом экраны, он остановился на Михаиле.
— Флагман, вам слово.
Копаныгин солидно откашлялся и начал:
— Силами Второй и Пятой эскадр системы Тау и УВ Кита зачи… освобождены. Два эсминца себумов захвачены, остальные боевые корабли вескусианского флота уничтожены или выведены из строя. Что еще?
— Потери были?
— Были… — нахмурился Михаил. — Мы потеряли эсминец и эскадрилью истребителей.
— Ясно. Профессор Вайнштейн… Я просил вас подготовить что-то вроде небольшого доклада о материнской планете себумов, о Вескусе…
— Да-да! — оживился профессор. — Я готов!
— Слушаем вас.
Вайнштейн торопливо осушил стакан кваса.
— Итак, Вескус, — внушительно произнес он. — Мы допросили более двух тысяч пленных себумов и узнали об их цивилизации больше, чем за все предыдущие годы. Взгляните на карту!
На экране появились полушария планеты Вескус — голубой цвет преобладал, только по экватору тянулась полоса суши, а к северу и югу океаны рябили архипелагами островов.
— Мировой океан Вескуса, — проговорил голос профессора за кадром, — занимает почти девяносто процентов поверхности планеты. Но он мелок, глубина почти нигде не превышает сорока, семидесяти метров. В редких впадинах дно опускается почти на полкилометра. Течения разносят тепло с экватора к приполярным областям, поэтому температура воды повсюду колеблется от плюс двадцати пяти до плюс тридцати.
Предки себумов были морскими… м-м… назвать их пресмыкающимися было бы неверно… Да и вообще, классифицировать их трудновато. Земноводные? Да. Но есть в себумах и нечто от простейших, например, почкование. Обращает на себя внимание дублирование внутренних систем организма. Так, себумы полихордны, у них три позвоночника, как бы оплетенные сферической сеткой хрящей-тяжей. У себумов не один мозг, а два — передний и задний цереброиды, две воздухополости… У нас, впрочем, тоже пара легких… И две сердечно-сосудистых системы.
Себумы полностью терраформировали свою планету. Еще две тысячи лет назад на Вескусе было два больших материка, теперь они рассечены на острова. Можно сказать, что основной вескусианский пейзаж — это бесконечное повторение лагун, озер, проток, в обрамлении атоллов, песчаных кос и перешейков. Большую часть жизни себумы проводят в воде. Кстати, планету свою они так и называют — Эсс-Усс, что означает «Большая Соленая Вода». К нам это название пришло через кхацкхов, так в нашем языке возникло слово «Вескус».