И заплакал палач...
Шрифт:
С тех пор домик порядком обветшал. На посеревших стенах копошились большие ящерицы, а вокруг все заросло сорняками. Даже пальмы оказались какими-то тощими и желтыми. В общем, вид этого жилища навевал порядочную скуку.
Мы переглянулись.
– Не дворец, а?
Она пожала плечами.
– Какая разница, ведь мы будем вдвоем!
– Точно.
Мы поглядели вслед такси, скрывшемуся в гигантском облаке белой пыли. И я толкнул разбитую калитку, от которой шла тропинка прямо к дому.
Весь наш багаж состоял из мольберта,
Но не успев дойти до дверей виллы, я вдруг остановился, как вкопанный, поразившись сходству этого дома с тем, другим... С тем, что на улице Гро-Мюр. Все было похоже, даже буйная растительность вокруг.
– Что с тобой? – спросила Марианна.
– Этот дом тебе ничего не напоминает?
Она взглянула повнимательней.
– Нет, а что?
– Ничего. Я... Мне все кажется, будто новое должно тебе напомнить какие-то веши.
– Да нет, не так...
Я открыл дверь. Здесь-то сыростью не пахло. Наоборот, от стен шел приятный запах теплого камня.
– Будем устраиваться?
– Вперед!
В конце концов, то, что вилла стояла совершенно отдельно, на отшибе, для нас было даже лучше. Километрах в двух отсюда находилась ближайшая деревушка. Теперь я понимал, почему аренда дома стоила так дешево.
Даже расположение комнат было похоже. Справа гостиная с современной испанской мебелью, иными словами, с жуткой обстановкой. Слева кухня. В глубине белая лестница на второй этаж, а там две спальни.
– Пойдем посмотрим на нашу кровать.
Она прижалась ко мне.
– Мне даже кажется, что наконец-то мы у себя дома, Даниель!
– А мы как раз у себя дома!
Обнявшись, мы стали подниматься вверх по ступенькам. Марианна протянула руку к дверной ручке справа. И стала открывать, но вдруг дико закричала. Крик эхом отдался в пустом доме. Она вся дрожала, как осиновый лист. Я подхватил ее, чтобы она не упала, потеряв сознание, и толкнул дверь ногой, надеясь поскорее ее где-нибудь уложить.
– Нет! Нет! – задыхалась Марианна.
И, изгибаясь, ни за что не желала входить в комнату. Пришлось мне втащить ее, обхватив за талию. Спальня оказалась белой, солнечной, с низкой кроватью. И мебель здесь была не такая вычурная, как на первом этаже. Марианна мгновенно успокоилась. Она провела рукой по своему потному лбу.
– Что с тобой, любимая?
Марианна покачала головой.
– Ужас какой-то.
Я весь взмок, и мне не меньше, чем ей, хотелось завопить. Я задавал вопросы только для вида, а на самом деле все и так было понятно: эта дверь вверху лестницы вдруг напомнила ей ее собственную спальню.
– Когда я открывала дверь, мне показалось, что здесь лежат какие-то мертвецы...
– Ну что за ерунда!
– Нет-нет... Это как молния... Я увидела кровь... И лежащих людей...
– Ты что-нибудь вспомнила?
– Нет, просто было такое видение...
Я подумал, что кошмары обычно являются во сне. С тех пор, как мне открылась страшная правда, я ни разу не задумывался над тем, что будет, если к Марианне вдруг вернется память. Просто не мог представить себе такого ужаса!
Что делать, если она вдруг закричит: "Я вспомнила!"?
Я помчался в кухню за водой, но оказалось, что кран не работает. Да, когда снимаешь такой домик, особенно рассчитывать на удобства не приходится.
Еще подъезжая к дому, в нескольких сотнях метров я заметил колодец. И сейчас, схватив ведро, побежал за водичкой, строя по дороге самые мрачные прогнозы. В этом уединенном месте было что-то гнетущее. Даже как будто и не испанское, а что-то от австралийской пустыни – ровное бесконечное пространство с сухими почерневшими низенькими деревцами. И кому только пришло в голову строиться в этом Богом забытом уголке?
Солнце безжалостно палило. Я как раз шел обратно с полным ведром, как вдруг на дороге встретился с двумя карабинерами на велосипедах. Оба удивленно поглядели на меня, но говорить ничего не стали.
В эту минуту я подумал, что если на свете есть ад, он должен быть похож на то место, куда я попал. Наводящий тоску пейзаж, удушающая жара... Мрачный дом... а в нем чистая, красивая женщина... женщина-убийца... Да, настоящий ад.
Я на минутку поставил ведро на землю и, зачерпнув воды, плеснул себе на лицо.
Подходя к дому, я крикнул: "Ку-ку"! Никто не ответил. Встревожившись, я стремглав взлетел по лестнице на второй этаж. Марианна спала, растянувшись поперек кровати. На ее невинном лице еще блестели две последние слезинки.
24
Вечером мы отправились в деревню за продуктами. Обычное средиземноморское селение с выцветшими крышами, с живописными лавками бакалейщиков. Вместо витрин там оказались просто отверстия в стене, а вокруг в беспорядке были развешаны колбасы, веники, корзины с фруктами и бурдюки с вином.
Марианна, казалось, совершенно позабыла о своем недавнем смятении. Я тоже о нем не напоминал, чтобы ее не разволновать, но ощущение счастья ушло безвозвратно. Марианна была девушкой-убийцей, которую разыскивали во Франции.
Но я-то видел в ней совсем другое существо, не имевшее никакого отношения к убийце из Сен-Жермена. А теперь шок соединил оба этих существа в одно. Правда, на очень короткое время, но раз уж так случилось, вполне возможно, что все повторится опять.
Мы накупили кучу продуктов и, нагрузившись, как ишаки, отправились домой. Темнело, ведь вышли мы уже когда день клонился к вечеру. Сухая растительность сделалась желтовато-зеленого цвета. Интересный колорит, но я его не "чувствовал", как художник. Меня даже немного раздражал этот цвет.