ID
Шрифт:
Во время «холодной войны» СССР не раз использовал этот аргумент, и целые поколения западных политиков с готовностью принимали его. Политический релятивизм был удобным прикрытием для стремления избежать конфликта любой ценой, для умиротворения диктаторов и для неподдельного страха перед СССР Крушением советской империи мир обязан не моральному релятивизму, а мужественной борьбе диссидентов и некоторых лидеров Запада, обладавших достаточной моральной зоркостью для того, чтобы увидеть в диссидентах своих настоящих союзников Именно готовность различных диссидентских групп и движений бороться, рисковать своей жизнью и свободой, готовность воззвать к морали и здравому смыслу свободного мира в конце концов доказали, что Запад и СССР придерживаются вовсе не равных, а противоположных моральных, политических и культурных ценностей.
Но это было нелегко.
Но профессор Юрий Орлов не согласился со мной. «Мы не сможем разрушить стену равнодушия одними дискуссиями, — сказал он, — мы должны заявить о создании группы и начать собирать и публиковать информацию о нарушениях этого соглашения властями СССР Мы будем арестованы, но невозможно будет избежать обсуждения этой темы на международном уровне».
Орлов оказался прав — в течение года все члены-основатели Хельсинкской группы были арестованы или высланы Юрий Орлов был обвинен в антисоветской деятельности, я — в измене Родине Тем не менее вопрос о политике СССР в области прав человека и требования к советскому руководству соблюдать Хельсинкские соглашения не сходили с международной повестки дня вплоть до распада СССР пятнадцатью годами позже.
В послевоенном мире пересеклись пути двух разных и в то же время в чем-то очень похожих движений: движения за права человека и движения за мир. Оба они родились после 1945 года и, так же как и ООН, панъевропейское движение и идеология postidentity, ставили своей цепью предотвратить повторение ужасов Второй мировой войны Будучи родственными, два эти движения сохраняли определенную дистанцию между собой — по крайней мере, до окончания «холодной войны». При этом движение за права человека не могло игнорировать судьбы диссидентов за железным занавесом, оно прилагало немалые усилия для их поддержки, и это в какой-то мере спасло его от морального релятивизма.
В отличие от него движение за мир с самого начала превратилось в оружие в руках СССР Миллионы людей на Западе хотели жить в безопасном и стабильном мире, они не доверяли политикам, считая, что те используют войны для удовлетворения своих собственных политических амбиций. Им было абсолютно ясно, что все люди на земле также, как они, хотят мира, и именно поэтому они сознательно не обращали внимания ни на какие идеологические разногласия: все сторонники мира, не важно, в какой стране и при каком режиме они живут, должны объединиться в борьбе за лучший и стабильный мир. В такой атмосфере разница между диктаторскими режимами и демократиями, разница в их отношении к миру и войне оставалась совершенно непонятной — тем более что никто особенно и не стремился ее понять. То, что диктаторскому режиму для своего выживания по определению нужен внешний враг, то, что он должен балансировать на грани агрессии для того, чтобы держать своих граждан в состоянии постоянной мобилизации, западным сторонникам мира даже не приходило в голову. Они не понимали и не хотели понять, что для контроля над ситуацией диктаторам необходимо создавать впечатление внутренней и внешней угрозы, потому что только так можно оправдать свою собственную жестокость и укрепить свою впасть.
Именно поэтому сразу же после войны СССР использовал движение за мир не для укрепления мира во всем мире, а как часть своей борьбы с Западом. Советские власти создали свой собственный Комитет защиты мира, целью которого было развивать «прямые контакты между активистами мира на Западе и советскими гражданами». Совместные конференции, демонстрации и марши проводились для того, чтобы поддержать высокий дух интернациональной солидарности. Гражданам
Одна из моих московских знакомых, пожилая дама, начала изучать французский язык и захотела найти партнера по переписке за границей. Единственным безопасным способом переписываться с кем-то за границей можно было при условии, что делается этот через советский Комитет защиты мира, куда она и обратилась. Ей была поручена симпатичная и исполненная благородных идеалов французская супружеская пара, которая была активным участником движения за мир. Перед тем как писать каждое письмо, моя знакомая получала подробные инструкции от советского комитета, что писать и как отвечать на вопросы, которые были ей поставлены Письма посыпались не напрямую, а только через Комитет, что, как она объясняла мне, было хорошо: комитетская цензура была либеральней, чем та общая цензура, которую проходили все советские письма за границу. Через некоторое время французская пара захотела посетить Москву и повидаться со своим престарелым другом Но в Комитете моей знакомой предложили подождать сначала она должна была доказать свою лояльность Да, она была примерным советским гражданином, но она была еврейкой, и это было отягчающим обстоятельством Только после многих лет работы в Комитете и написания под диктовку писем, озвучивавших официальную точку зрения властей, ей наконец было позволено пригласить французских друзей в Москву. До того, чтобы получить разрешение на участие в международной конференции, она так и не дожила.
В начале 1980-х годов борцы за мир в Европе заполнили улицы городов Германии. Англии и других стран, требуя убрать американские ракеты из Европы С ними рядом маршировали советские борцы за мир, требовавшие убрать американские военные базы со старого континента В то же время подлинные советские борцы за мир — те, кто требовал убрать советские базы из Восточной Европы, томились в тюрьмах вместе со мной. Судьба этих людей почему-то не тревожила западных борцов за мир.
В отличие от них активисты движения за права человека не могли игнорировать судьбу диссидентов в Польше, Чехословакии, СССР и других странах коммунистического блока. «Amnesty International» публиковала информацию об узниках совести в СССР, и некоторые мои друзья оказались в тюрьме только за то, что передавали ей эту информацию В ответ на создание нами Хельсинкской группы в СССР в Нью-Йорке была создана группа «Helsinki watch», переименованная впоследствии в «Human rights watch». Эти и подобные им организации поставили борьбу с нарушениями прав человека в коммунистическом мире в центр своей деятельности. Европейцы могли морщиться, когда Рейган называл СССР империей зла, они могли называть американские планы по созданию стратегической ракетной обороны «звездными войнами». Но даже те, кто враждебно относился к США, не мог не видеть бесчеловечность коммунистического режима, посыпавшего войска в Чехословакию, арестовывавшего лидеров польской «Солидарности» и препятствовавшего свободной эмиграции сотен тысяч евреев и представителей других национальностей.
Окончательная победа Запада в «холодной войне» была одержана потому, что права человека были поставлены в центр международных отношений. Но это было как началом, так и концом того короткого периода, который можно было бы назвать периодом моральной ясности. Как и в 1945 году, после развала СССР на короткое время возникло ощущение, что силы зла уничтожены и что миру больше ничего не грозит Казалось, что главная задача сейчас — убрать корень будущих конфликтов, что означало как можно быстрее покончить с предрассудками национализма.
Но касалось это далеко не всех. Как верили идеологи postidentity, был национализм реакционный и прогрессивный, то есть «плохой» национализм сильного Запада и «хороший» национализм угнетаемого третьего мира Последний национализм оправдывался притеснениями, которые выпали на долю этих народов Их борьба была оправданной, поскольку ставила своей целью исправить историческую несправедливость. Даже если методы этой борьбы не полностью совпадают с нашей системой ценностей, считали сторонники теорий postidentity, их можно понять — в конце концов, они борются за устранение исторической несправедливости. Таким образом, моральная бескомпромиссность уступила место моральному релятивизму.