Идеалист
Шрифт:
– Эва, – Стас замер. – Кажется, начинаю понимать...
– Вот и умница, – я чуть улыбнулся. – Только молчи, я тебя умоляю. Это может сильно повредить Маше.
– Ну что, – из коридора послышался грохот ботинок, голос Рената. – Такси приехало, ты готов?
По полупустым предновогодним улицам мы ехали в сторону вокзала. По моей просьбе радио выключили, и тишину в салоне лишь изредка нарушали звуки рации, посредством которой таксисты держали связь с центральным диспетчерским пунктом. Надо отметить, что девушки-диспетчерши, в основном, относятся к своим таксистам как-то очень
– Да, базочка, понял, – улыбаясь, говорил наш таксист в рацию. – Сейчас на вокзал отвезу, а потом на Саксаганского. Спасибо, базочка.
Мы остановились на красный сигнал светофора. До вокзала оставались считанные минуты. Я задумчиво полез в карман за сигаретами. Сидевший на заднем сиденье Ренат вдруг сдавленно кашлянул и пребольно ткнул меня кулаком в плечо.
– Илюх, вправо посмотри.
Я повернул голову. Рядом с нами стоял сияющий новизной очень красивый внедорожник «БМВ». Затонированное в ноль стекло водительской двери было наполовину опущено, а сидящая за рулем девушка докуривала сигарету.
Я не поверил глазам. Рука автоматически дернулась к кнопке стеклоподъемника; стекло опустилось, и я высунул голову наружу. Маша докурила, выбросила окурок на припорошенный снегом асфальт и вскользь покосилась на наше такси.
Наши глаза встретились.
Несколько бесконечных секунд мы сверлили друг друга расширенными взглядами. Загорелся зеленый свет. Она вдруг опомнилась. Стекло быстро поднялось, мощный внедорожник утробно зарычал и без пробуксовки сорвался с места.
– За ним! Быстрее! – Я пихнул локтем нашего водителя. – Быстрее давай, ну!
– Та куда там, – опасливо покосился он на меня. – Разве это возможно? Вы ж гляньте... – водитель мотнул головой в сторону стремительно удаляющегося «БМВ». – Я ж его в жизнь не догоню.
Думать стало больше не о чем. Где-то внутри, грозясь вырваться наружу, клокотала злобная ярость. В ушах гулко раздавался глумливый голос Третьяченко: «Почему ты уверен, что выбранная тобой, говном, баба вдруг окажется не говном? Как ты смеешь на это надеяться?»
– Ренат, – я обернулся на заднее сиденье. – А может, ну ее на хрен, эту Москву?
– А чего, – заговорил он, понимающе мотнув головой. – Там Стас что-то про Молдавию говорил. У меня и загранпаспорт есть. Это для вас, хохлов, все дороги открыты, а мне, русскому, в Молдавию только по заграну можно...
Но в Молдавию попасть не удалось. Мы вернулись к Стасу, и я отправил на почту главреда всё, что скопилось у меня за это время. Несмотря на предновогоднюю суету, через час Геннадий Артурыч мне прозвонился и не терпящим возражений тоном приказал срочно мчаться в аэропорт: билет до Москвы уже заказан.
Ренат решил остаться в Киеве, так что до аэропорта я ехал один, и мне было о чем подумать. Главред ничего не объяснил,
В аэропорту я прошел к стойке регистрации, протянул улыбающейся девушке паспорт. Девушка пощелкала клавиатурой, снова улыбнулась, уважительно назвала меня по имени-отчеству. Заказанный на мое имя билет оказался в бизнес-класс.
XXXII
В Москве я вышел в зал, где толпились встречающие, и даже не удивился, увидев здорового парня, который держал в руках табличку с моей фамилией. Несмотря на протесты, парень забрал у меня рюкзак и повел на выход. К выходу подкатила знакомая черная «ауди», передо мной раскрыли заднюю дверь, и я оказался в роскошном кожано-деревянном кабинете, который очень быстро домчал меня до родной редакции.
Там, нервно меряя шагами углы и периметры, меня уже ждали Геннадий Артурович и совладелец издательского дома Владимир Исаакович. Во всем огромном здании редакции не было больше никого, все гуляли на корпоративной вечеринке в ресторане. Завидев меня, Артурыч схватил со стола бутылку коньяка и налил мне чуть ли не полный бокал.
– Ну, что, гастарбайтер Репин. Садись и немедленно рассказывай.
Я рассказал все от начала до конца. Несколько минут в кабинете стояла тишина. Главред с совладельцем переглядывались точно так же, как и в первую нашу встречу.
– Хорошо, Геша, – наконец, улыбнувшись, среагировал Владимир Исаакович. – Я рад, что мы не ошиблись.
– В общем так, Репин, – главред раскрыл ящик стола и извлек оттуда немаленьких размеров конверт. – Сведения, что ты прислал, будут опубликованы в ближайшее время. Скажи, как ты считаешь нужным: подписывать твоей фамилией? Или как расследование, под псевдонимом, от греха подальше? Это ведь опасно.
– Не надо под псевдонимом, – устало выдохнул я. – Мне больше нечего терять.
– Хорошо, – довольно кивнул главред. – Я знал, что ты так ответишь. Значит, так, – он начал по очереди доставать из конверта бумаги. – Это твой российский паспорт. Это твой российский загранпаспорт. Это трудовая книжка, пенсионное и страховое свидетельства, ИНН и прочее, это мы отдадим в отдел кадров, пусть там лежит. Чего вылупился, как баран на новые ворота? Дыши глубже, заслужил.
Главред улыбался. Когда-то в этом самом кабинете я уже испытывал похожие эмоции. В тот день, когда оказался здесь в первый раз. Но сейчас ощущение неожиданного счастья было здорово отравлено. Я кривовато улыбнулся и молча кивнул. Главред продолжал доставать из конверта атрибуты моей новой жизни.
– Это турпутевка, поедешь на Кубу. Развеешься, поваляешься на солнышке, да и не могу я допустить, чтоб ты сейчас здесь оставался, пока все не поутихнет. Потому что после выхода материалов тебя непременно станут искать. А это, – Геннадий Артурович вскрыл другой конверт, поменьше, – карточка нашего банка, золотая, как видишь. Здесь твоя премия, на месячишко тебе хватит, если не будешь покупать бриллианты и невольниц, а отчеты о состоянии счета после каждой операции будут приходить тебе на мобильный телефон.