Идеалист
Шрифт:
– Ну, армяне с грузинами хоть христиане, – многозначительно выдал хохол. – А азеры чурки, они нам чужие.
– Алло, – взгляд Евгения вдруг резко потяжелел. – Базар-то фильтруй, ты не на Майдане.
– А шо такое? – растерянно пробормотал хохол.
– Я азербайджанец, – последовал неожиданный ответ. – Но на чурку ты похож куда больше.
– Не очень как-то ты на азербайджанца, – Володымыр недоверчиво вгляделся в Евгения.
– У меня мать русская.
– Ну, вот видишь, – хохол почему-то обрадовался. – Стало быть, азербайджанец только наполовину!
– Нет, – отрезал Евгений. – Это русский я наполовину. А по национальности я азербайджанец.
– Ну, ладно, звиняй,
– Угу, – иронично пробурчал Евгений. – Это тебе Горбачев сам рассказал? И кстати, что бы ты сказал, если бы аэропорт, скажем, «Шереметьево» вдруг переименовали в «Михаил Горбачев»?
– Ты шо, охренел, что ли? – хохла аж перекосило.
– А «Борисполь» в «Виктор Ющенко»?
– Та не, ты шо... Перебор это, конечно. А ты это к чему?
– К тому, – Евгений взглянул на хохла чрезвычайно недружелюбно, – что бакинский аэропорт носит имя Гейдара Алиева, и азербайджанцы, представь себе, этим гордятся. Это тебе информация к размышлению. Так что не надо ставить на одну доску вашего кривого павиана и одного из крупнейших политиков своего времени. Меня оскорбляет такое сравнение.
До хохла дошло, что он влез в какие-то непонятные ему, но довольно четко очерченные рамки. Пробурчав что-то умиротворяющее, к Евгению больше не приставал и снова переключился на студента.
– А про голодомор, сынок, если не знаешь историю, не демонстрируй свое незнание. Там народу поумирало немерено!
– Нет, погоди, – студент снова завелся, – а что, только хохлы голодали, что ли? Тогда весь Союз на подсосе сидел. И русские, и казахи, да вообще все! Че за предъявы-то конские к России?
– Да, другие тож голодалы. Но як факт голодомор – был! Искусственный. Вызванный из Москвы. Тогда, может, и Гитлеру простим Холокост, потому что он не только евреев, но и цыган, и славян, и гомосеков убивал?
Тут уже не выдержал я сам.
– Сказки об организованном голодоморе рассказывайте своему жопорылому Ющенке. Голод – да, был, но специально организованного голодомора не было. Точка. Ваши псевдоисторики могут повторять свои заклинания хоть до одурения. Также и касаемо Шухевича. Шухевич – подлец, предатель и убийца, на руках которого кровь десятков тысяч людей, в том числе и соотечественников, вас, хохлов. Это историческая данность, основанная на анализе его деятельности, в том числе и по украинским источникам. Если кто-то считает его героем, то у этого человека проблемы. Подлец и подонок в качестве героя – не лучший пример для подражания.
– Да шо ты докопался до Шухевича-то? «Предатель»... От вас вон аж целый генерал к фашистам сбежал, командующий армией, кавалер орденов да член партии коммунячьей вашей! Забыл про Власова-то? Мы тож кой-чего знаем!
– Власов в России является не национальным героем, а тем, кто и был на самом деле – швалью и предателем. Его и повесили, как собаку, и улиц в его честь не называют. А что до голода, – вернулся я к злободневной теме, – то в тридцатых годах он был не только на Украине. Он охватил огромную территорию Советского Союза: Центрально-Черноземный регион России, Поволжье, Северный Кавказ, Казахстан, Западную Сибирь. Вместе с Украиной голодали около ста миллионов человек, то есть практически шестьдесят процентов всего населения Советского Союза. Понимаете? А столь ненавидимое тобой, управляемое Москвой государство принимало все меры, чтобы спасти все эти голодающие колхозы. И смягчить тот серьезнейший продовольственный кризис удалось только путем значительных государственных поставок. Дополнительная продовольственная
– Зато благодаря Ющенке у нас демократия настоящая! И свобода слова полная. А шо до войны, то там тоже все не просто. У меня тож оба деда на войне погибли, но...
– Вот только за свободу слова мне не надо ничего затирать, договорились? Я имею непосредственное отношение к журналистике. И сам всегда ратую за то, чтоб коллеги знали меру.
– Та менталитет тому що рабский! Свобода должна быть полной! Это называется демократия!
– Слышь, демократ, – снова завелся студент. – Вот у нас большой скандал недавно был. Тварь одна, журналистом назвать язык не поворачивается, отозвалась о ветеранах войны мерзкими фразами, даже цитировать-то противно. Что-то типа того, что солдаты Красной Армии были зверьем и убийцами, защищавшими коммунизм, поэтому не заслуживают не только почета, но даже пенсии. Ты вот представь себе, что в какой-нибудь паршивой газетенке поливают дерьмом твоих погибших дедов. Обоих сразу. И что ты будешь делать?
– Ничего. Они имеют право...
– Поливать твоих погибших помоями?
– Та писать! – взвился хохол. – Выражать свое мнение! Можно судиться, в конце концов! Как цивилизованные люди.
– Цивилизованные люди, Володя, такого не напишут. На всем постсоветском пространстве сложно найти семью, которую та война не коснулась бы напрямую. Таких попросту нет. У всех кто-то погиб. У меня прадед погиб и три его брата, родные и двоюродный. И ни одна тварь не смеет осквернять их память. Поэтому, когда оскорбляют моего погибшего деда, мне не хочется судиться. Мне хочется взять дедов автомат и расстрелять их в упор. Когда в прессе оскорбляют ветеранов, спасших страну от фашистов, – это нельзя. Глумиться над святынями целой нации – это нельзя. Это запредел. Это не демократия. Демократия – это не когда плюют в лицо. Демократия – это когда уважают друг друга.
– Кстати, – вдруг вспомнил я недавнюю новость. – Тут Саакашвили тоже решил на этой волынке поиграть, читали? В Грузии недавно памятник героям войны взорвали. Он и Кантарию своего в запале позабыл, который в сорок пятом повесил над Рейхстагом знамя нашей общей победы.
– Но, – гнул свое хохол, – жестокости-то Красная Армия на территории Германии творила? Творила! Коммунистическая твоя Красная Армия.
– И что? – студент налил всем еще водки. – Что с того?
– Как что?!
– Да так, ептыть! Я вот искренне считаю, что если эти люди пришли и убили наших детей, жен и матерей, то их дети, жены и матери тоже непременно должны быть убиты. Это нормально. Не маленькие: знали, на что идут. И плевать на любую идеологию. Деды защищали не идеологию, а родину.
– Но это не имеет ничего общего с правосудием!
– А такое и невозможно, – студент невозмутимо пожал плечами. – Ты перепутал правосудие с возмездием. Правосудие невозможно одномоментно свершить над миллионами в том случае, когда в страшных, кровавых преступлениях против всего человечества виновен целый народ. В таком случае актом высшей справедливости является возмездие. Не говоря уж о том, что это было просто как минимум адекватно, учитывая, каких кошмаров наворотила в мире фанатично поддерживавшая Гитлера фашистская Германия.