Идеалист
Шрифт:
Один из таких больных на голову фанатиков ехал сейчас со мной в одном купе. Сухощавый, седоватый хохол лет пятидесяти, уведомивший нас, что звать его «Володымыр», и чуть ли не сразу же, как тронулся поезд, начавший грузить окружающих на тему, какую колоссальную пользу принесло Украине президентство Ющенко. Конечно же, он спровоцировал повышенные тона.
Все начиналось вполне мирно: накрытый стол, водка, закуска, моя бутылка дюарса, кола – обычные поездные атрибуты. Но вдруг один из попутчиков, московский студент, имел неосторожность произнести словосочетание
– Чому ви кажете «на Украйни»? – Володымыр вытаращил глаза и подпрыгнул на диване. – Якщо правильно будэ «в Украйни»! Ось вин, ваш москальский державний шовынызьм!
Четвертый пассажир, спокойный парень лет тридцати по имени Евгений, тоже оказался не украиноязычным. Поэтому озабоченно му грамматикой сразу дали понять, что если он хочет пообщаться, то придется все же вытерпеть немного шовинизма и говорить на русском. Поморщившись, тот решил дальше не выпендриваться. Как я и предполагал, по-русски «Володымыр» говорил почти без акцента.
Лично меня, с одной стороны, такие беседы всегда здорово выводили из себя. Но впереди восемь часов дороги, и все равно придется слушать весь этот бред, так что я решил не отказывать себе в удовольствии лишний раз поддеть перевозбужденного хохла.
Обычно в таких ситуациях я в лоб задавал вопрос, как же понимать великого «украинского» историка Нестора Летописца, который тысячу лет назад написал произведение «Повесть временных лет», в которой содержится двести пятьдесят восемь упоминаний слова «русский», «русские», «русский народ», «русский язык», «русские князья» и ни одного упоминания о украинском народе, языке и уж тем более украинской государственности. После этого вопроса даже самые «свидомые» спорщики давились словами, отводили глаза и пороли чушь. Но в этот раз бить ниже пояса было лениво.
– При всем уважении, Володя, – вернулся я к теме, тяпнув рюмочку, – почему вы постоянно учите нас, русских, как правильно говорить на нашем языке? Вот почему-то китайцев, к примеру, не парит, что мы называем их страну Китаем, а не Чжун Го, как они сами, а их столицу – Пекином, а не Бейджингом. Англичан не дергает наше произношение Лондона, французов – Парижа, американцев – Техаса. И только украинца страшно волнуют вопросы русской филологии. Мы всегда говорили «на Украине». Это правило русского языка. Для нас тот факт, что это общеупотребительно – аксиома. Любого русского спроси.
– Да мне вообще-то наплевать, как вы там у себя говорите, – с готовностью обиделся хохол. – И доказывать я ничего вообще не собираюсь. Меня очень смешит просто «правило». Для большинства случаев несоответствий общепринятым нормам в русском языке существуют исключения. А тут, блин, правило, гля! Нет чтобы честно сказать: Украина – исключение. Та ты шо – правило! Отдельное! Для всех стран правильно употреблять «в». Это одно правило. Для Украины употребляем «на». Это другое правило.
– Да, исключение, – невозмутимо продолжил я. – И? С какого пятерика мы должны отказываться от сложившегося оборота, пусть даже он и исключение? А стихотворение «Как умру,
– Кстати, по странам правило тоже не для всех, – неожиданно вмешался до того молчавший студент. – Вы говорите глупость. Такое государство, как Куба, вам знакомо? Ну и как говорят: поехал «в Кубу» или поехал на Кубу? И как вы думаете, грузятся ли на эту тему кубинцы?
Я улыбнулся про себя и вышел из купе. Бомба была закинута. Уж мне-то известно, чем заканчиваются такие разговорчики.
Выйдя в тамбур, я не торопясь выкурил сигаретку, потом выпил чайку с симпатичной проводницей и вернулся назад. С моего ухода прошло не более получаса, но в нашем маленьком купе уже творился кромешный ад.
– Может, нам еще «Кыйив» писать? – подвыпивший студент в бешенстве стучал по столу кулаком. – Я же в вашу грамматику не лезу, так что правил русского языка ради ваших прихотей менять никто не собирается. Понял? А теперь иди на хер. Или в хер, как тебе больше удобно.
– Да успокойся ты, – почуяв, что запахло жареным, хохол примирительно поднял руки, но окончательно сдавать позиций не собирался. – Ну да, раньше всегда говорили «на Украине». И что из этого следует? Много столетий территория Украины фактически была провинцией России. Тут понятно почему «на». «На Урал», «на Алтай» – географические территории в первую очередь и административные во вторую. Но, между прочим, не надо забывать, что с девяносто первого года Украина уже не просто территория, а постороннее государственное образование. Соответственно и предлог должен был поменяться. Ан нет. Ну признайтесь хотя бы себе, что вам просто так приятнее.
– Да что ты такое несешь ваще? Новая Гвинея, – начал поочередно загибать пальцы студент. – Новая Зеландия. Мадагаскар. Это острова. Великобритания тоже остров. И насчет провинции ты тоже облажался. Белоруссия тоже была нашей, российской провинцией. И Польша. И Финляндия. И про них не говорили «на». Среднеазиатские республики, Прибалтика – про все говорили «в». И никогда мы не будем писать «Таллинн» только потому, что так пишут тормозные прибалты, и говорить «Кыргызстан» потому, что так удобно киргизам. Так что отвали со своими тупыми предъявами. Будем говорить, как привыкли. А голодоморы ваши, а памятники фашистам... Разве такими выкидонами возможно доказать, что вы не хуже, что вы отдельная страна? Это же ужас какой-то. Как можно не видеть, что тебя тупо обманывают?
– Украинский голодомор, – с легкой улыбкой вставил Евгений, – это как армянский геноцид в Турции. Армяне надрачивают, остальной мир смеется. А за грузин мне так и вообще неудобно: весь мир видел кадры, как услышавший в небе гул какого-то самолета Саакашвили истерично сорвался бежать так быстро, что его едва догнали собственные телохранители. Запихнули в машину, как мешок с говном, и увезли. А как он по ящику трясущимися губами жевал галстук? Даже не представляю, какой дикий позор для гордых грузин – иметь президента-труса.