Идеальная мишень
Шрифт:
Трубку сразу берет мама. Я узнаю ее голос.
— Здравствуй, мама, — радостно говорю я, сдерживая кашель, — как у вас дела?
— Все хорошо. У нас все в порядке. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Где Илзе?
— Уже ушла в школу. Она все время о тебе спрашивает.
— Скажи, что я ее люблю. Очень люблю. До свидания.
— Ты еще позвонишь? — спрашивает меня мать.
— Конечно. — Я кладу трубку и возвращаюсь к машине.
И долго кашляю перед тем, как сесть за руль. Тогда, в Москве, полковник Кочиевский
Затем сел напротив меня, поднял темную кожаную папку, открыл ее и начал ровным голосом читать:
— Эдгар Вейдеманис, бывший подполковник бывшего ПГУ КГБ СССР. Родился в сорок девятом году в сибирском селе Старые Галки. Учился… Женился…
Развелся… Родители… Дочь… Мне читать про ваши служебные операции, — спросил он, — или вы мне поверите, что я получил ваше полное досье?
У этого типа было действительно почти полное досье на меня. Мне говорили, что в КГБ после девяносто первого года многие ценные документы оказывались в руках мафии или зарубежных спецслужб, но я не думал, что утечка столь впечатляюща.
— Не нужно, — прервал я полковника, — вы достаточно меня удивили своим знанием. Зачем вы меня вызвали, полковник?
— Мне кажется, это вы настаивали на встрече, — напомнил Кочиевский. — Вы ведь сейчас остались без работы. И сдается, не так давно даже продали свой автомобиль?
Он знал обо мне все. И даже больше, чем я мог себе представить. Я смотрел на него и молчал. В таких случаях лучше молчать, чтобы не совершить ошибку.
— Мне сдается, — повторил полковник, — вы точно знали, на что идете.
Кажется, вы обо всем договорились с Кузьминым.
— Не обо всем. Он советовал мне обратиться к вам.
— Но вы ведь не отказывались применить свои прошлые знания на пользу некоторых людей. За крупный гонорар, разумеется.
— Не отказывался. — Он знал, что ситуация загнала меня в угол. Он знал, что я не могу отказаться ни от чего, и этим пользовался. Но я все еще не догадывался, что именно они мне готовят.
— Нам нужен именно такой человек, как вы, — повторил полковник, — вы тот самый идеальный случай, который мы давно искали.
Интересно, почему я идеальный случай? Если учесть, что я хорошо стреляю, то это не редкость. Подобных стрелков в Москве сотни. Можно даже отыскать чемпионов по стрельбе. Если он намекает на мое прошлое, то тоже непонятно. Отставных Офицеров КГБ, МВД и армии сейчас по всей стране даже не десятки, а сотни тысяч. Среди них есть люди, имеющие боевой опыт. Есть тысячи офицеров, прошедших не только уже полузабытый Афганистан, но и Приднестровье, Карабах, Чечню, Абхазию. Но полковник сказал, что именно я «идеальный случай», который они давно искали. И это меня заинтриговало.
— Чем и кому я могу быть полезен?
— Сначала
— Не знаю, — я действительно этого не знал, — думаю, что тысяч десять или пятнадцать, — тогда для меня это были огромные деньги.
Он нехорошо усмехнулся. Щеточка усов у него под носом при этом хищно изогнулась, и он стал похож на злобного тролля.
— И на сколько «операций» вы рассчитывали? Уже в этот момент я обязан был догадаться, что он знает все. И понять, почему я «идеальный объект». Но я был слишком занят своими мыслями. И своей болезнью. В таком состоянии трудно требовать от человека особой проницательности.
— Вы хотели сказать: на сколько меня хватит? — пробормотал я, совершая ошибку. И в этот момент он вдруг сказал:
— А если действительно не хватит?
— Что вы хотите сказать? — спросил я и закашлялся. Проклятая болезнь дала о себе знать. Именно в эту секунду. Он с интересом следил за мной. Да, да, именно с интересом. Не с жалостью, не с любопытством. В его глазах был неподдельный интерес. Так смотрят на вертящуюся юлу, считая обороты и ожидая, когда наконец она свалится.
— Вы больны, Вейдеманис, — безжалостно произнес Кочиевский, — вы серьезно больны, подполковник.
Отпираться не имело смысла. Я подумал, что он откажется со мной работать. В конце концов, если он сумел достать мое досье, то узнать о моей болезни легче легкого. Мои посещения онкологического центра не великий секрет.
Да и мой кашель говорит о многом.
— Я болен, но это не имеет значения, — сказал я, глядя ему в глаза. — Я могу выполнить любое ваше задание.
— Не сомневаюсь. — Если бы он в этот момент улыбнулся, я бы встал и вышел из кабинета. Но он смотрел на меня очень серьезно. И вновь повторил:
— Не нужно скрывать очевидного, Вейдеманис. Вы больны. — Я сделал резкое движение, чтобы встать, и именно в этот момент услышал:
— Но поэтому я и захотел с вами встретиться. У меня есть к вам весьма перспективное предложение.
Я остался как пригвожденный сидеть на своем стуле. Вспоминая потом наш разговор, я понял, что мою волю подточили не столько его слова, сколько самочувствие и моя неустроенная жизнь.
— Нам нужны именно вы, — продолжал тем временем Кочиевский, глядя мне в глаза, — вы и только вы, Эдгар Вейдеманис.
— Что же вы от меня хотите? — Если этот тип, думал я, знает о моей болезни, то почему так настойчиво стремится меня заполучить? Или он думает, что обреченный на смерть киллер будет более ловким убийцей, чем его здоровый «коллега»? Или же он поручит мне дело, на которое и годится только смертник. В таком случае я попрошу у него гораздо большую сумму. За мою жизнь он заплатит большие деньги. Даже если мне осталось жить на этом свете всего несколько месяцев. Полковник терпеливо ждет, пока я откашляюсь.