Идеальная мишень
Шрифт:
— Он ошибся. — Сибилла пожимает плечами. — Как, вы сказали, его фамилия? Мистер Ржевкин? Я никогда не знала такого человека. Не понимаю, почему он дал вам мой адрес. Это очевидная ошибка. В последний раз мы встречались с мистером Труфиловым… очень давно, и я не видела его в Париже.
— Понимаю, что вы мне не верите, — говорю я этой равнодушной стерве. — Понимаю, как нелепо я выгляжу. Но поверьте, мне не до смеха. Дело очень серьезное. Очень. В Москве похитили мою дочь. Если вы мне сейчас не поверите, то завтра, возможно, будет уже поздно. И вы не знаете, с кем вам придется иметь
Они убьют и вас, и вашего консьержа. Убьют всех, кто встанет на их пути.
Главное для них — найти Дмитрия Труфилова. Найти и убить. И никто не сможет их остановить.
Кажется, моя речь произвела на хозяйку некоторое впечатление. Она в задумчивости смотрит на меня. Тушит сигарету и спрашивает:
— Кто вы такой? Я никогда не знала о таком друге Дмитрия.
— Меня зовут Эдгар Вейдеманис. Могу показать вам свой паспорт. Я бывший подполковник КГБ. Поверьте мне, если бы не отчаянное положение, я бы к вам не пришел.
— При чем тут ваша дочь? — спрашивает Сибилла. — Вы сказали, что похитили вашу дочь?
— Похитили, чтобы заставить меня работать на них.
Я понимаю: сейчас не время объяснять, почему я согласился работать на Кочиевского и почему Хашимов решил похитить мою дочь. Тогда пришлось бы рассказать, как я подставил двоих бандитов Хашимова, пришлось бы признаться в том, что на моей совести — человеческие жизни. Пусть даже жизни подонков. А я не имею права рассчитывать на то, что ангел Божий явится мне помогать.
Вероятно, около отеля я видел девушку, случайно оказавшуюся у телефонной будки.
Эта мысль приводит меня в отчаяние, и я снова начинаю кашлять. Достаю платок.
Кашель сотрясает меня. Наконец приступ проходит. Я утираю губы и смотрю на хозяйку.
Сибилла же смотрит на меня с некоторой брезгливостью. Впрочем, я ее понимаю. Как еще можно смотреть на человека, который ворвался к вам за полночь, угрожает вам, рассказывает кошмарные вещи и, наконец, кашляет так, словно вот-вот отправится к праотцам. Конечно, мое состояние с каждым днем ухудшается.
Лихорадочный блеск в глазах, жуткий кашель, хриплый голос, запавшие Щеки… То есть со мной все ясно.
— Я не знаю, где сейчас находится мистер Труфилов, — говорит Сибилла, очевидно, что-то решая для себя. — Очень сожалею, что не могу вам помочь.
После этих слов мне нужно встать и уйти. Но я по-прежнему сижу на голубом диване. На что я рассчитываю? Что она меня поймет? Зачем вообще я сюда пришел? В конце концов, деньги я получил. И честно их отработал. Если найдем Труфилова, то можно считать, что я выполнил задание. Не могу я отвечать еще и за киллеров, упускающих Труфилова в последний момент. Тогда мне останется только одно — подставить Труфилова людям Хашимова, которым он для чего-то нужен. И подставить убийц Кочиевского, которые давно заслужили смерть, а потом заставить Хашимова отпустить мою дочь и спокойно уехать обратно в Москву.
Конечно, Кочиевский быстро все поймет. Конечно, в Москве меня найдут и ликвидируют. Но это потом. Все будет потом. Самое главное, что к тому времени Илзе будет уже в другом месте. Вот что самое главное. Но
Мне жаль эту надменную стерву, которая смотрит на меня с таким равнодушием. Мне действительно жаль ее. Ведь она наверняка скоро умрет — таких свидетелей, как она, в живых не оставляют. Если убрали Кребберса и Ржевкина, то наверняка уберут и ее.
— Жаль, — говорю я, поднимаясь с дивана. — Очень жаль, что вы меня не поняли. Оставлю вам свой телефон. Я остановился в отеле. Возможно, до утра объявится Дмитрий Труфилов, и тогда вы сможете меня найти.
— Он не объявится, — с уверенностью заявляет Сибилла. — Вы напрасно оставляете мне эту карточку.
— Все может быть.
Я кладу карточку на столик, киваю хозяйке на прощание. Завтра здесь появятся другие. Да, мне жаль эту несчастную женщину — она так ничего и не поняла. Я подхожу к входной двери и уже протягиваю руку чтобы открыть.
— Остановитесь, Вейдеманис, — раздается за моей спиной резкий мужской голос.
Может быть, на это я и рассчитывал. А может, чувствовал, что здесь появится Дмитрий Труфилов. Я оборачиваюсь и вижу стоящего в комнате человека. С пистолетом в руках. Но это не Труфилов. Незнакомцу лет двадцать пять, у него черные вьющиеся волосы. Выражение лица — решительное, злобное. Круглые темные глаза и плохие зубы — это я замечаю, когда он говорит.
— Остановитесь, — снова приказывает этот тип.
Я замираю у двери. Может быть, я опять допустил ошибку. Возможно, это спланированная засада, ловушка? Я смотрю на незнакомца и ничего не понимаю.
Амстердам. 13 апреля
Он сидел в кабинете комиссара полиции. Хозяин кабинета, долговязый светловолосый голландец с несколько вытянутым лицом и усталыми глазами навыкате, курил трубку, то и дело поглядывая на назойливого посетителя.
Комиссара трудно было вывести из равновесия, хотя он провел в аэропорту бессонную ночь. Формально считалось, что убийство произошло на чужой территории, поэтому голландская полиция не должна была вмешиваться.
Действительно, убийство совершено в лайнере российской компании «Аэрофлот — международные авиалинии», значит, расследовать его могли только российские следователи. Но после того, как многие пассажиры потребовали выпустить их в Голландии — а среди них оказалось много транзитных пассажиров, — голландская полиция была вынуждена уступить.
В данном случае полиция могла лишь тщательно проверить документы всех пассажиров, а также проверить каждого из прибывших по информационному блоку Интерпола. При этом удалось обнаружить кое-какие нарушения. Например, двоих студентов из Нигерии задержали в аэропорту — их решили депортировать обратно в Москву. Кроме того, документы одного из прибывших вызывали подозрение; после тщательной проверки удалось установить, что это турецкий гражданин, находящийся в розыске за мошенничество. Мошенник, переправив две буквы в своем паспорте, пытался попасть в Шенгенскую зону и улететь затем в Латинскую Америку, но его арестовали, и на следующий день ему предстояло отправиться в Стамбул, где его уже поджидала турецкая полиция.