Идея
Шрифт:
— Не пояснишь, что тут происходит? — не выдержал Артём. То, с какой целеустремлённостью юноша работал, показывало, что для него это не в новинку.
— Выполняю поручение, — послышался ответ. — Еда и алкоголь каждые три дня. Все по списку, можете проверить.
Юноша достал из нагрудного кармана помятую бумажку и протянул её Кучаеву. Артём прочитал список и нахмурился. Здесь присутствовало все, что он нашёл в холодильнике, причём сам список был написан грубым подчерком, прекрасно знакомым физику. Именно так писал на квитанциях об оплате коммунальных услуг Пётр.
— И давно ты ему возишь?
— Почти год, каждые три-четыре дня. Я же уже сказал.
— Эй, мужик, отошёл от моего сына! Второго предупреждения не будет!
Грозный крик
— Меня зовут Роман Прокофьев, я армейский друг Петра! Мы с ним не виделись несколько лет, я только недавно узнал, где он живёт. Меня сюда трактором сегодня привезли, но я даже и представить не мог, что здесь увижу. Можете нормально объяснить, что здесь происходит? Почему Пётр в таком состоянии? Я не верю, что он сам мог до него дойти!
Этого оказалось достаточно, чтобы створ оружия опустился к земле.
— И все же он сотворил это с собой сам. Сынок, приберись здесь. Видимо, сегодня придётся задержаться.
Павел Коршунов оказался отставным военным хирургом. Закончил медицинский с отличием, почти десять лет служил в горячих точках, вытаскивая бойцов с того света, но пять лет назад все резко изменилось — на операционном столе оказался разорванный пополам бандит, владеющей очень важной информацией. От Павла требовалось только одно — привести его в чувство, чтобы допросить. Но хирург не смог этого сделать — медицина была бессильна. Кому-то из командования показалось, что Коршунов специально позволил бандиту умереть, из-за чего хирурга всего за сутки вышвырнули из армии. Без содержания и довольствия. Ни обещанной квартиры, ни денег не было, так что пришлось брать семью и двигать в родительский дом. Несмотря на опыт, долгое время Павел не мог найти нормальную работу — сказывался печальный бэкграунд и отрицательный отзыв от командования. Однако нехватка кадров заставила местное руководство закрыть глаза на письма из армии и Коршунова назначили фельдшером. Вначале на небольшой участок, а со временем и на целый район подрядили. Примерно год назад в их местах появился Пётр Жгулёв. Выглядел он ужасно — словно с того света выбрался. Во время осмотра Павел поставил страшный диагноз — меланома. Максимум, что он давал своему новому пациенту — год. Пётр пропал на месяц, но вскоре вновь появился, причём с большими деньгами. Вот тогда он и нанял Павла на то, чтобы тот каждые четыре дня привозил еду и выпивку. Сам Жгулёв поселился на этом заброшенном хуторе и день изо дня пил. В немереных количествах. Павел пробовал запереть больного в наркодиспансер, закодировать, держать в больнице, просто говорить — ничего не помогало. Из Петра словно какой-то важный стержень вынули, превратив его в безвольное и бесхребетное существо, умеющее только убегать и пить. Ничего больше.
— И вы продолжаете возить ему еду, несмотря на то что могли давным-давно на это забить и присвоить остатки денег себе? — удивился Артём.
— Мы похожи на животных? — обиделся Павел. — Жгулёв заплатил не только за еду, но и за услуги. Нужно быть последним подлецом, чтобы наживаться на горе больного человека. Эфтаназия в нашей стране запрещена, так что я смирился с тем, что Пётр желает умереть в постоянном забытьи в родном доме, а не в больнице. В чем-то я его понимаю — лучше так, чем постоянно страдать от раздирающей боли. Вон, глянь — его корчит даже без сознания. В больнице таким даже морфий не дают, чтобы не переводить препараты.
В этот момент послышался протяжный стон — тело Жгулёва выгнулось, но спустя пару секунд все закончилось и возобновился мирный храп.
— Ему можно как-то помочь? У меня есть деньги…
— Поздно. Причём было поздно уже тогда, когда он явился ко мне. Если ему что и сможет помочь, так это чудо. Нет, Роман, мне очень жаль, но его уже не спасти.
В голове Кучаева зажглась лампочка. Чудо! Конечно же! Если Петру нужно чудо, то Артём может его обеспечить, вопрос только в том, есть ли время на подготовку этого самого чуда. Архив со всеми разработками, что передал Альберт, никуда не делся. Артёму даже не пришлось искать — подсознание сработало как надо и глазной протез открыл описание «эликсира», способного помочь с текущей бедой. Развернулся список ингредиентов, порядок изготовления, сроки, требования к пациенту. Артём бегло просмотрел и часто задышал — он может создать необходимое лекарство даже с ограниченными ресурсами! Другу нужно протянуть всего две недели!
— Нужна химическая лаборатория, — Кучаев вопросительно посмотрел на Павла. — Я могу помочь!
— Не льсти себе, это уже не вылечить. Четвертая стадия, метастазы во всем организме. Правильней будет пристрелить его, чтобы не мучался, — Коршунов словно случайно дотронулся до ружья, показывая, для чего он его вообще брал.
— Нет, — Артём инстинктивно встал между другом и отставным хирургом. — Не веришь — не верь, но дай мне две недели, и я докажу. Все, что мне нужно — обычная химическая лаборатория и несколько десятков ингредиентов. Ничего редкого или запрещённого. Да! Ещё нужна кровь Петра, чтобы настроить препарат конкретно под него. Чуда не будет, будет наука. Я могу ему помочь!
— Где-то я тебя видел, вспомнить не могу, — задумчиво произнёс Павел. — Хорошо, допустим, лабораторию я тебе найду. В городе есть институт, там есть химический факультет. Можно договориться, деньги, как я понял, у тебя есть. Но меланому обычными таблетками или порошками не убить. Нужна жёсткая химиотерапия. Вернее, нужна была год назад. Ты тратишь время.
— Тебе какая разница? Хочешь заработать? Тогда помоги. Многого от тебя не требуется — только договориться и взять кровь. Остальное я сделаю сам.
— Сын, собирайся, мы уходим! Укрой его, — Павел кивнул на бессознательного Петра. После посмотрел на Артёма, долгое время молчал, но все же произнёс: — Хорошо, мужик. Давай попробуем сотворить чудо. Жди нас завтра.
Коршунов не обманул. Отставной медик явился с небольшим чемоданчиком и достаточно ловко взял кровь у Петра. Артём провёл с другом всю ночь, но тот ни разу не пришёл в сознание. А под утро и вовсе начал страшно стонать от раздирающей боли. Кучаев так и не понял, каким образом Жгулёв умудрился доползти до холодильника, увидел лишь результат — ополовинив литровую бутылку, больной вновь впал в коматозное состояние.
Тракторист явился ровно в обозначенный срок и очень удивился, увидев не только странного пассажира, но ещё и знакомого фельдшера на квадроцикле. Приладив доски, водитель помог загнать «игрушку» в кузов, кое-как разместил пассажиров в кабине и доставил их до районного центра. Здесь уже поджидал сын Павла, Руслан. Парнишка довольно ловко управлялся с техникой, так что ему не составило труда самому согнать квадроцикл и умчаться на нём по своим делам. Павел указал рукой на видавшую лучшие времена иномарку:
— Садись, до города полторы сотни километров. Хочу к концу дня вернуться.
Договориться с институтом удалось достаточно легко. На Артёма никто не обращал внимания, все переговоры вёл Павел. Оказалось, что он знал одного из преподавателей, так что выйти на декана не составило проблем. Все, что оставалось Кучаеву — отсчитывать купюры одну за другой. Что знакомому Павла, что декану, что самому Коршунову — бесплатно работать никто не нанимался. Важен был результат и Артём его получил — ему выписали пропуск в одно из зданий химического факультета. Конечно, с сопровождающим, никто не собирался разрешать незнакомцу изобретать в рамках института какой-нибудь синтетический наркотик, но Кучаев не заботился о сохранности своей тайны. Даже если его будут снимать на видео, без теоретической базы понять смысл проводимых манипуляций невозможно. А у него они, эти теоретические знания, как раз имелись.