Иди ты... в жёны
Шрифт:
Или дело в воспоминаниях о вчерашнем вечере?
Титов хотел поцеловать меня для фарса или потому что так подсказало его сердце? Если подсказал другой орган, то я, наверное, даже больше обрадуюсь. Этого органа мне уже очень давно не хватает…
Я с легкой грустинкой вздохнула и вновь отпила немного кофе.
Рядом Лёнька щипал траву и щедро отданную ему мной капуста. Этот кочан будет долго лежать в холодильнике без дела, отрезанный лишь наполовину, а потом я всё равно его выброшу. Пусть лучше Лёнька поест, пока он ещё не обмяк
За спиной открылась и закрылась чуть скрипучая дверь веранды.
Проснулся городской.
Новую попытку с поцелуем он вчера не предпринял. Уснул, пока я мылась в бане. Не выдержал городской парнишка дня, полного душевных посиделок и новых вкусовых удивлений.
– У тебя сколько этой «Страсти»? – поинтересовался Титов.
– «Страсти» много не бывает, - я с гордостью погладила крупное голубое кружево сорочки на груди.
– Пошёл! – тем временем Лёнька организовал Титову утреннюю зарядку, заставляя того бегать по двору. – Почему он тебя не трогает, а меня гасит?
– Потому что это Спарта, - гыгыкнула я, не без удовольствия наблюдая за тем, как гусь пощипывал ноги Титова. – И он тебе не Лёнька, а Леонид. Поуважительнее.
– На! – Титов, пробегая мимо стола, успел подхватить с земли капусту и швырнуть её гусю.
Лёнька отвлекся на угощение, а Титов самым наглым образом выхватил у меня кружку с кофе и выпил всё до дна. Даже не обжёгся, зараза!
– Угу. Спасибо, пожалуйста, - с возмущением выдохнула я, когда он вернул мне кружку обратно в руку. Будто так и было. – Ты скоро домой поедешь, Сашенька? – поинтересовалась я милым голоском, когда он сел за стол напротив.
– Я же сказал, что поеду только с тобой.
– Ты же понимаешь, что я с тобой никуда не поеду?
– Как знаешь, - дернул он легкомысленно плечами. – Меня здесь почти всё устраивает. Еда вкусная, люди щедрые, ты в купальнике.
– Ты сказал, что тебя почти всё устраивает. Что не устраивает?
– Ты не в купальнике сейчас, - он бросил похотливый взгляд на мою грудь с призывно торчащими под натуральной тканью сосками. – Смотрю, хочешь меня?
– Если только выколоть тебе глаза.
– Ради этого я готов даже сам подставить тебе лицо. Начинай. Выкалывай. Только долго дави, чтоб наверняка.
Он подался вперед довольной мордой.
– Размечтался.
– В следующий раз, значит, - не теряя оптимизма, он вновь сел нормально. – А с остальным, что меня не устраивает, я разберусь сегодня.
– И с чем ты собрался разбираться?
– Подключу воду у тебя в доме. Мыться в этом адском котле я больше не собираюсь, - он кивнул в сторону бани.
– Неженка, - фыркнула я.
– Бригада, кстати, скоро подъедет. Так что готовься, Любонька, встречать цивилизацию.
– Ага, бегу и волосы назад.
– Волосы можешь оставить, а вот со «Страстью» надо что-то сделать.
– В смысле? – я окинула себя оценивающим взглядом. –
– Долго перечислять, - он чуть поморщил нос.
– А ещё я не хочу, чтобы в этом прикиде тебя видели наши рабочие. Тебе их ещё возглавлять, когда вернешься в город.
– Не вернусь.
– Ой! – махнул он на меня рукой. – Не балуйся. Каникулы всё равно скоро закончатся.
– Доброе утро, молодёжь! – открыв калитку между нашими огородами, к нам шёл дядя Петя. Что-то нёс в руках. Какой-то серый шерстяной помпон. – Завтракаете да воркуете, голубки?
– Доброе утро, дядь Петя, - я улыбнулась соседу, пока они с Титовым обменивались рукопожатиями. – А что это у вас там?
Я смотрела на его большие руки, испытанные многолетним трудом и, кажется, поняла, кого он принёс.
– Да вот, - начал дядя Петя объяснять и будто немного смущаться. – Василиска наша окотилась же недавно. На крыше прям! Кое-как этих котят достали. Четверо, представляешь?! Почти всех раздали. Но там пацаны были, их охотнее берут. И вот… осталась девчонка. Серая, как туча, конечно, но ласковая и игривая. Оставить себе не можем, а есть жалко. Возьмёте? Любка? Санька?
– Куда мне её, дядь Петь? У меня же даже цветы долго не живут. Даже у кактуса нет шансов на выживание.
– Возьмём, - Титов обнаглел настолько, что, должно быть, решил, раз я его приютила по доброте душевной, то и его «+1» тоже сможет здесь прописаться. – Красавица. Давно мечтал о кошке. Правда, хотел рыжую кошечку, но она какая-то не ласковая и не игривая. Хоть сам с собой играй да ласкайся.
Я молча закатила глаза, понимая, на кого он намекает.
– Как назовёте-то? – поинтересовался дядя Петя, взяв со стола шоколадную конфету, которую тут же распаковал и закинул в рот целиком.
– Страстью будешь, - гордо объявил Титов, поглаживая кошечку, которая выглядела совсем мелким серым комочком в его руках.
– А нормального имени нет? – возмутился дядя Петя.
– Видишь, никому твоя ночнуха не нравится, - Титов ехидно мне ухмыльнулся, а я с трудом удержала средний палец в кулаке, который ему показала.
– Ох, ёпта! – дядя Петя, глянув на меня, вдруг резко отвернулся и прикрыл часть лица ладонью. Будто прятался от меня. – Любка, ты чё не сказала, что ты тут в исподнем? Я думал, платье цветастое.
– Господи… - я вздохнула и накинула на плечи бабушкину шаль. Она сама её когда-то связала.
Титов, глядя на меня, закатил глаза и осуждающе качнул головой.
– Всё, дядь Петя, расслабься. «Страсть» в ажуре. Бояться нечего.
Сосед хоть и повернулся обратно к столу, но лишний раз старался в мою сторону не смотреть.
– Ладно, молодые, пойду я. Сегодня Никитка приезжает. Бабка моя с рассвета на кухне гоношит. Уже столько наготовила!... Будто в городе еды нету, - дядя Петя смешно возмущался, взмахивая руками и раздувая щёки. – Скажите потом, как назвали.