Иди ты... в жёны

Кит Тата

– Идём до конца? – спросил Титов, прервав момент почти высшего наслаждения.

– До какого конца?

– До моего! – цокнул Титов и вновь припал к моим губам.

Языки, руки, ноги… Кажется, у нас переплелось всё!

Клянусь, если он даже просто коснётся меня между ног поверх одежды, мне будет этого более чем достаточно для того, чтобы кончить.

– Ну так что? До конца? – напомнил он свой вопрос. Его можно понять: конец у него стоял – будь здоров!

– Доставай свой кукумбер! – выпалила я, тяжело

дыша. Даже сама потянулась руками, чтобы стянуть с него шорты и трусы заодно, но поняла, что Саша застыл и уже не ласкает меня руками и даже не целует. – Что? – заглянула в его глаза.

– Я, кстати, не забыл твой разговор в бухгалтерии.

– В смысле? Какой разговор?

– Тот, где ты сказала, что у меня корнишон.

– Корнишон? У тебя?! – я многозначительно уставилась на его… кабачок, натянувший ткань шортов. – Он под радиоактивным излучением рос вместо солнечного?

– Я слышал.

– Ты не мог слышать того, чего я не говорила.

– Нет. Ты чётко сказала, что у Саньки корнишон.

Я зависла, вспоминая, когда и где я могла такое ляпнуть. И могла ли вообще? Откуда мне тогда было знать, какой у него… огурец?

– Ты дурак? – наконец, до меня дошло. – В бухгалтерии мы обсуждали сорт огурцов, который называется «Санькина любовь». Сорт корнишонов такой. Подожди! То есть ты в тот день взъелся на меня из-за того, что не тем местом слушал? Это из-за этого я уволилась? Из-за корнишона?!

– Мы уже выяснили, что у меня не корнишон.

– А жаль. Оторвать сейчас было бы не так жалко, - я спрыгнула со столешницы, намереваясь уйти, но Саша заблокировал мне путь, уперевшись ладонями в стол по сторонам от моей талии. – Выпусти! – я гордо заглянула ему в глаза, упрямо вздернув подбородок.

– Мы собирались дойти до конца, - он легко я тягуче поцеловал меня в губы.

Моя голова вновь закружилась, а внизу живота снова начал разгораться пожар, который ещё не успел потухнуть.

– Ты сбил весь настрой. Так что до твоего конца я могу дойти только для того, чтобы пройтись по нему ногами.

– Да? – тихо и с ленцой вопросил Титов, вновь коснувшись моих губ своими. Я послушно потянулась к нему. – А почему тогда отвечаешь?

– Потому что единственный способ тебя заткнуть – это сделать так, чтобы твой язык оказался внутри моего рта. Так надежнее.

– Тогда держи ещё пару секунд моего молчания.

Он проник в мой рот язык и начал просто потрясающе в нём хозяйничать. Пришлось цепляться руками за широкие крепкие мужские плечи, чтобы сохранить равновесие и не пасть к его ногам.

– Всё! Теперь иди и топи баню. Я с ужином закончу, - я с трудом оторвалась от его губ и быстро отошла в сторону, чтобы не попасть в капкан его слишком темных глаз.

Саша в ответ лишь лукаво ухмыльнулся и, поправив член через одежду, вышел из дома. Через несколько минут из трубы бани повалил серый дым.

Мылась

я в бане после Титова, сексуально позируя закрытой двери – ждала, когда Саша откроет её и ворвётся не только в баню, но, желательно, ещё и в меня.

Но, похоже, он снова боролся в этой бане за жизнь, и сейчас пытался отдышаться на крыльце дома.

После бани я прошла мимо него в одном полотенце в дом и краем глаза увидела, как он гуглил сорт огурцов «Санькина любовь». Надела «Страсть» и вздрогнула, когда, обернувшись, увидела входящего в комнату Титова.

Он деловито улыбался, подходя ко мне. Оставил свой телефон на прикроватной тумбочке и, подойдя почти вплотную, приобнял обеими руками за талию.

– Я вас внимательно, - протянула я, стараясь не так сильно пялиться на его губы.

– Я вас тоже, Любовь Александровна.

Хрипотца его низкого голоса мурашками прокатилась по коже и искрами вспыхнула внизу живота, напомнив о том, на чем мы остановились двумя часами ранее.

Мы вновь слились в поцелуи, в котором не осталось запретов или недомолвок.

Сашины руки, казалось, касались меня везде, пока я держалась за резинку его семейников, как за последнюю соломинку адекватности в нашем тандеме.

– Ох! – из груди вырвался легкий стон, когда Саша подтолкнул меня к постели и мягко уронил на спину, устроившись сверху.

Его пальцы нырнули под ткань «Страсти» и провели дорожку от колена до ягодицы.

– Я думал, с такой ночнухой трусы у тебя точно должны быть до колена, - хохотнул он мне в губы.

– А их там вообще нет…

Саша резко вскинул голову и изумлено заглянул мне в глаза.

– Как нет?

– Обыкновенно. Вся ткань на эту ночнуху ушла. На трусы не осталось, - я делано горько вздохнула.

– Я мог бы сказать, что куплю тебе трусы, но скажу, что куплю тебе сто таких ночнух.

– Может, ты уже снимешь ту единственную, что есть сейчас на мне?

– Блин! У меня три месяца не было. Забыл, как оно там всё работает.

Я предпочла прикусить язык и не выдавать информацию о своём воздержании, длящемся уже три года, пока Саша снимал с меня сорочку, а я ему в этом активно помогала.

Он отбросил ткань в сторону и жадно рассмотрел все мои изгибы.

– Меня начинает напрягать то, как ты пялишься, - я даже попыталась скрестить ноги и прикрыть руками грудь.

– Я думаю, о чем бы таком подумать, чтобы не кончить раньше, чем вставлю, - Саша будто с трудом оторвался от созерцания моей груди и заглянул в глаза. – И ты прятала от меня весь этот секс? Ни стыда, ни совести…

– Ни ссылки, - отшутилась я.

– Резинки есть?

– Хочешь заплести мне косы?

– Свой член… если хочешь, в твои косы.

– Дурак, - хохотнула я, слабо ткнув его ногой в грудь.

– Я мигом, - Саша вдруг сорвался с места, бегло поцеловав меня в колено.