Иди ты... в жёны
Шрифт:
Но сегодня утро началось просто потрясающе.
Во-первых, Титова уже не было в доме, а, во-вторых, его гонял вдоль дороги Лёнька.
– Хорошо-то как! – выдохнула я счастливо, сладко потягиваясь после хорошего сна.
Прочесала волосы пальцами, ушла на кухню, где пока варился кофе, выпила стакан воды. С горячим кофе в любимой маленькой чашке вернулась к окну, надеясь увидеть Титова на каком-нибудь из деревьев у дома, но увидела то, от чего рука с кофе дрогнула, и на дерево я кое-кого хотела загнать
Титов мило улыбался Аньке – соседке с параллельной улицы. А она смеялась, очевидно, реагируя на его плоские шуточки. Да так старалась, что иногда даже чуть-чуть теряла равновесие от того, как сильно запрокидывала голову, чтобы от души поржать.
А Титов и рад был стараться. Что-то там жестикулировал, мышцы демонстрировал, слегка за руку или талию её прихватывал, когда она покачивалась от смеха. Ещё и без футболки вышел с утра пораньше. Козёл. Анька там, наверное, слюной вот-вот подавится. И, судя по прутики в её тощей руке, именно она спасла Титова от Лёньки, отогнав пернатого.
Аккуратненькая, в платье в мелкий цветочек. Кудри с утра пораньше успела накрутить, укладочку сделать, пока я тут пальцами свой клочок волос причесывала.
Вся такая статуэточка.
Доска – два соска!
– Ты чего такая? Не в духе?
Я вздрогнула, испугавшись постороннего голоса под окном. Чуть кофе не расплескала.
Высунулась наполовину и посмотрела вниз.
– Ты что здесь делаешь? – хмуро спросила я у Никиты.
– Мама просила дойти до тебя. Ты ей, вроде, обещала седину закрасить.
– Точно, - кивнула я. Вздохнула и снова вернула внимание на сладкую парочку у моего палисадника.
Теперь и Титов решил меня заметить, косясь в нашу с Никитой сторону, пока Анька привлекала его внимание обратно к себе, касаясь кончиками пальцев плеча.
Так и хотелось, как в детстве, дерзко бросить ему: «Чо вылупился?!». Но приходилось сдерживать себя. Я же взрослая. Мне же не шестнадцать… блин!
– О чём задумалась? – поинтересовался Никита, о котором я благополучно успела забыть, и снова вздрогнула, испугавшись.
– Да вот, думаю, о суп-наборе. Нужно будет сходить сегодня, купить, - протянула я задумчиво и заставила себя перестать пялиться на Титова и Аньку. Оперлась локтями о подоконник и обратила всё своё внимание на Никиту, который так и мялся под окном. – А ты чего ждёшь-то?
– Так тебя, - дёрнул он плечами. – Мама сказала, без тебя не приходить. И, честно говоря, советую тебе поспешить. Она там психует. Я оплатил им с папой ресторан в честь годовщины их свадьбы. Она теперь нервничает, что ей не в чем пойти и, вообще, таких, как она, в ресторан не пускают.
– Почему? – я изумленно выгнула брови. – Твоя мама – потрясающая!
– Я ей тоже об этом говорю. Но ты же знаешь, что она всех и всего стесняется вечно.
–
– Я как лучше хотел. Думал, ей будет приятно хотя бы раз в тридцать лет выбраться из деревни, - Никита чуть виновато помялся на месте.
– Ладно, пошли, - вздохнула я. – Сейчас только переоденусь. Подожди у крыльца пару минут. Проводишь. Я собаку вашу боюсь.
Выплеснула уже остывший кофе в траву под окном, напоследок мазнув по сладкой парочке, которая, похоже, расставаться не планировала.
Отошла от окна, задёрнула штору. Быстро переоделась в легкий летний костюм с шортами и, оставив чашку из-под кофе на кухне, вышла из дома, надев тапочки, стоящие у крыльца.
– А ты уезжать отсюда не собираешься? – поинтересовалась я у Никиты, пока мы вместе с ним шли в сторону калитки к дому его родителей.
Мне казалось, я буквально почувствовала на своей заднице и между лопаток чей-то взгляд.
Подумала, что Никита потерял нюх, и придётся его чинить пяткой, но он смотрел под ноги.
Обернулась и увидела Титова, который провожал нас совсем недружелюбным взглядом.
Даже приятно стало. Я и задницей не поленилась пару раз вильнуть, пока заходила в соседский двор через открытую для меня Никитой калитку.
– Сегодня вечером поеду. С малыми своими посижу, пока родители в ресторане, а потом домой.
– М, понятно, - без интереса протянула я.
Мы вошли в дом, где тётя Люда уже развернула домашнюю парикмахерскую, которая ждала только меня.
– Ох, Любаша, я уже всё приготовила, - с нескрываемым волнением в голосе произнесла женщина. Присела на стул напротив зеркала и накинула на плечи какую-то старую простыню, приготовившись к покраске. – Никитка наш как придумает что - хоть стой, хоть падай! Ну, какой мне ресторан, Любаш, с моим-то колхозным лицом? – её волнение уже попахивало тем, что он вот-вот начнёт плакать и, возможно, даже убежит в лес.
– Тёть Люда, вы прекрасны! Все эскортницы в том ресторане от зависти при виде вас сдохнут! – заявила я. – Клянусь! Сейчас мы вам прическу сделаем, макияж, платье… Да вас из ресторана какой-нибудь шейх украдёт!
– О! Сань, а ты чё тут? – донесся из кухни голос дяди Пети. – За своей пришёл?
– Да. За своей, - ответил тот, уже заходя в зал.
Окинув меня недобрым взглядом, Титов сел на диван, где уже сидел Никита. Вальяжно раскинул руки на спинку и закинул щиколотку одной ноги на колено другой.
Что поза, что взгляд говорили о том, что он пытается выдать себя хозяином положения.
Я закатила глаза, но не стала никак не комментировать поведение павлина, прижавшего к дивану свою жопу, но не сумевшего припрятать хвост.