Идущие
Шрифт:
Маккормэк посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Я понимаю, вы не можете этого сказать. Естественно. Вероятно, это и помогло вам оказаться там, где вы находитесь в настоящее время. Но должен отметить, на основании того, что вы мне рассказали и что я вычитал в этой папке, это не просто некий городишко, населенный чудаками, которые считали, что могут летать на метле и общаться с дьяволом. В этом месте была какая-то сила, она до сих пор существует и распространяется. – Росситер покачал головой. – Я знаю, что обо мне думают наверху. Я знаю, что далеко не для всех я являюсь образцом идеального агента. Но я также знаю, что я видел,
– О чем вы говорите?
– Я хочу съездить туда. Я знаком с местными властями, знаком с этим районом. Не знаю, известно вам или нет, но я довольно долго прожил в этой части Аризоны и должен заметить, там происходит много странного. Думаю, мне удастся выяснить то, что вы хотите узнать.
– Блестящая мысль. Честно сказать, я очень надеялся, что вы так скажете. Поэтому я к вам и обратился. Я хотел, чтобы вы познакомились с этим.
– Впрочем, мне потребуется ваша помощь, – скептически посмотрел на него Росситер.
– Моя помощь? Почему?
– Потому что вы можете придать этому делу официальный характер. Вы можете позвонить в Бюро и сделать специальный запрос, чтобы я возглавил специальную комиссию или расследовательскую группу. Если поступит запрос из министерства юстиции, они не откажут.
– Почему вы сами не можете это сделать? – заартачился Маккормэк. – Бюро уже исследует ногу того бухгалтера. Это открытое дело. Подключитесь к нему.
– Во-первых, я не могу просто подключиться. Меня должны подключить. Во-вторых, я не самый уважаемый сотрудник ФБР в этом смысле. Если вы вдруг не обратили внимания, несмотря на мои признанные успехи, несмотря на то, что мне говорят и обещают, в настоящее время я на очень коротком поводке и не могу вот так запросто взять и выписать себе билет.
Он подался вперед, и Маккормэк увидел в глазах молодого человека блеск азарта, смешанного с амбициями.
– Тут вы мне и нужны. Мне нужна легитимность. Мне нужен тот, кто меня подтолкнет. Человек с безупречной репутацией. Уважаемый, властный и влиятельный человек, который будет стоять за моей спиной.
– Я не...
– Что «не»? Не хотите ввязываться? Вы уже ввязались. И если вы хотите когда-нибудь все-таки выяснить, что произошло – что в действительности произошло, – вы поддержите меня. Это редчайшая возможность. В вашем положении это не грозит ни особенным взлетом, ни падением. Победа, поражение или ничья – вы останетесь тем же. Вы находитесь так близко, что ваше восприятие искажено, но, поверьте мне, это не взрыв в Оклахома-Сити. Это не самое крупное дело. Это всего лишь завершенное расследование сорокалетней давности, некоторые из второстепенных участников которого недавно отошли в мир иной. Никто не обратит внимания, если вы тихо распорядитесь начать новое расследование происшедшего на основании этого факта.
– Не знаю, – облизнул Маккормэк внезапно пересохшие губы.
– Да чего тут не знать? Вы позвали меня посоветоваться. Я изложил вам свое мнение. Вы можете воспользоваться своей властью, чтобы открыть новое расследование, совпадающее с делом,
– Я... Я не могу взять на себя такую ответственность.
– У меня было предчувствие, что вы так скажете, – кивнул Росситер и, бросив папку на стол, добавил: – Только потом не жалуйтесь мне, что вам так и не удалось узнать правду.
Маккормэк встретился с ним взглядом, но промолчал.
Агент выждал некоторое время, как бы ожидая окончательного ответа, после чего направился к двери.
– Если передумаете – знаете, где меня искать.
Маккормэк хотел что-нибудь сказать, хотел задержать Росситера, но мысленно увидел раздувшиеся от воды тела мужчин и женщин, которых им удалось выловить из озера.
И испугался.
Он смотрел на дверь еще несколько минут после того, как она закрылась.
Возможно, подумалось ему, что он на самом деле не хочет знать правду.
Включив измельчитель бумаг, расположенный рядом со столом, он взял папку и начал вкладывать в машинку листы из нее – один за другим.
Тогда
1
Мир изменился.
Территории стали штатами, тропы, караванные пути и дороги испещрили когда-то девственные земли Дикого Запада. В городах появились технические устройства, называемые телефонами, с помощью которых друзья и родственники могли на огромных расстояниях разговаривать между собой.
Люди больше не боялись чудес.
Наука превратила чудеса в повседневность.
Уильяму не нравился этот новый мир. Появляясь в городах, чтобы продать или купить товары, посещая Феникс, Альбукерк или Солт-Лейк-Сити, он с тяжелым чувством наблюдал обыденное отношение к тому, что ранее вызвало бы вздох изумления. Даже давние обвинения в ереси, богохульстве и сношениях с дьяволом казались предпочтительнее этого скучного неверия, и оставалось лишь сокрушаться по поводу опошления чудодействий.
Наука узурпировала роль колдунов. Люди теперь могли сами творить чудеса. В Денвере он слышал дискуссию об ученом по имени Дарвин, который постулировал «выживание самых приспособленных» и, судя по всему, полагал, что природа сама обеспечивает все, что нужно, и отбрасывает лишнее, и с помощью «естественного отбора» определяет, каким видам животных суждено жить дальше.
Возможно, он сам способствовал вымиранию своего рода тем, что изолировал их, обеспечил безопасное существование в укромном месте. В них больше не было необходимости они больше не несли никакой полезной функции. Они просто существовали и, не имея перед собой большой цели, просто откололись от основного потока жизни на земле, превратились в тихое умирающее болото на берегу великой и могучей реки.
Он лежал в постели, глядя в темноту, испытывая потребность опорожнить кишечник, но не имея ни малейшего желания выходить в укромное место по такому холоду. Подобные сомнения всегда посещали его по ночам, но в последнее время они стали возникать все чаще и чаще.
Такого развития событий он не мог вообразить. Его намерения были благородны, помыслы – чисты, и в те давно минувшие дни, когда его изгнали из последнего города и он направился на Запад в тщетных поисках мира, которого не существовало, ему даже себя удалось убедить в том, что он – великий человек, которому пришла в голову великая идея, которая способна навсегда изменить жизнь его народа.