Идущие
Шрифт:
Реакцией Дженет на его историю стало полное отсутствие какой-либо реакции. Она словно отключилась. Постепенно поняв, что она не собирается задавать никаких вопросов и не планирует ничего рассказывать о себе, Майлс вынужден был подтолкнуть ее.
– Ваша очередь.
– Это долгая история.
– У меня есть время, – усмехнулся Майлс.
Она мрачно кивнула.
– Хорошо. Кстати, не хотите чего-нибудь выпить? – спросила она, облизнув губы. – Воды? Коки? Вина?
Он отрицательно покачал головой.
– А я, пожалуй, выпью. – Женщина встала, прошла на кухню и через некоторое время
Майлс терпеливо ждал.
– Я очень любила дядю Джона, – наконец заговорила она, покачивая бокал. – На самом деле он начал ходить еще до смерти. Вы, наверное, знаете из статьи, что у него был рак. Он долго болел. Он был практически прикован к постели, видимо, как ваш отец. Может, это в каком-то смысле связано с тем, что с ними случилось. Впрочем, не знаю. Но за три дня до смерти он вдруг встал и начал ходить. По комнате, как ваш отец. Причем всю неделю до этого он практически не вставал с постели и едва мог двигаться. А тут вдруг встал и начал ходить, как лунатик. – Она сделала паузу и отпила глоток вина. Потом еще один. – И в этом тоже было что-то странное. В его ходьбе, я имею в виду. Он был почти как кукла или как робот...
– Как будто его что-то направляет, – вставил Майлс.
– Вот именно.
– Мне тоже так показалось.
– Так вот, это продолжалось трое суток, и я просто не знала, что делать. Я хотела кому-нибудь сказать, но не знала кому. И мне было страшно. Потом, на третьи сутки, когда я вернулась с работы, он уже ходил на улице, вокруг дома, в одних пижамных штанах. Уже набежали соседские мальчишки, которые кидались в него комками земли, я их шуганула и побежала за отцом. Я думала, он бредит, и решила затащить его домой. – При этом воспоминании ее передернуло. Дженет осушила бокал до дна. – И тут я обнаружила, что он умер.
Майлс кивнул. Все было понятно. Воспоминание о прикосновении к отцовской холодной пористой коже он не сможет забыть всю оставшуюся жизнь.
– Ну вот и все, – пожала плечами Дженет. – Приехала полиция, приехал коронер. Отца забрали, сделали вскрытие, и... И все.
– Вот видите, – улыбнулся Майлс. – Не такая уж долгая.
– Я изложила сокращенную версию, – нерешительно улыбнулась она в ответ.
– Значит, он перестал ходить после того, как его забрали? – помолчав, уточнил Майлс.
– Видимо, да. – Она неловко подвинулась на сиденье. – На самом деле я не спрашивала. Решила, что лучше мне этого не знать. Когда они его забирали, он продолжал двигаться. Только с помощью нескольких полисменов, причем крепких парней, его удалось задержать и привязать к... как это называется... не рас пялка, а...
– Растяжка.
– Да. Они привязали его к растяжке, и после этого я его больше не видела.
– Но когда вы его хоронили, он перестал ходить?
Она кивнула.
– Гроб был открытым? Вы его видели?
Дженет глубоко вздохнула.
– Мы его кремировали, чтобы... чтобы он не вернулся. Мы захоронили пепел.
– Вы уверены, что это был его пепел? – чуть настойчивее продолжал Майлс. – То есть вы действительно видели тело после аутопсии?
– Не знаю, – покачала она головой. –
– Кто предложил кремацию? Это была ваша идея?
– Нет, – призналась женщина. – Это предложили в морге. Впрочем, в данных обстоятельствах мне показалось это здравой идеей. Мне уже тогда стали сниться кошмары, как дядя вылезает из могилы и идет ко мне через весь город. Кремация должна была исключить такую возможность. – Она посмотрела Майлсу в глаза. – Вы считаете, что он ушел, как ваш отец, а мне подсунули чье-то чужое тело?
– Не исключено, – пожал плечами Майлс. – Я не говорю, что именно так и произошло, но я чувствовал бы себя более уверенно, если бы вы действительно видели тело дяди и убедились, что оно перестало двигаться.
Повисла неловкая пауза. Дженет встала.
– Мне нужно еще выпить. Вам принести что-нибудь?
– Может, воды, – согласился Майлс.
Через несколько минут она вернулась, держа в одной руке высокий стакан с водой, в другой – свой, опять полный до краев.
– Знаете, – заговорила она, протягивая ему воду, – мне не дает покоя одна мысль. Постоянно крутится в голове.
– Что именно?
– Его последние слова. Или последние слова, которые он сказал мне. Я кормила его ужином. В это время он уже почти не мог говорить, от голоса остался один шепот, мне приходилось наклоняться к нему. И после этого, примерно через час, как я провела с ним его вечерний туалет, он начал ходить. И с тех пор не произнес ни слова.
– Что он вам сказал?
– Последними его словами перед тем, как он встал и пошел, были: «Она здесь».
– Она? Кто такая «она»?
– Не знаю. Может, он уже бредил, у него были какие-то видения.
– Но вы так не думаете.
– Нет, – твердо ответила Дженет.
Она здесь.
А-а-а-а... е-е-с-с-с-ь...
Майлс вспомнил звуки, мучительно выдавливаемые отцом в больнице и явным образом адресованные ему лично. Она здесь.Это ли пытался выговорить Боб?
– Я миллион раз думала об этом после того, как его увезли. Крутила так и эдак, но не могла найти никакого смысла. Просто не понимала, что это значит. Понимаю, он хотел мне что-то сообщить, но не представляю, что именно. С нами в комнате никого не было, и с тех пор не появилось ни одной женщины, если не считать фотографа из «Инсайдера». Я ждала, надеялась, что это как-то выяснится – или невыяснится, – но увы.
Она здесь.
Было что-то угрожающее в этой короткой фразе. Майлс в несколько глотков выпил свою воду. Он уже не сомневался, что именно эту фразу пытался выговорить отец. Он вспомнил напряжение, граничащее с паникой, с которым отец парализованным языком пытался выговорить эти слова. Он явно боялся.
– Скажите, а ваш отец не был... не показался вам испуганным, когда произнес эту фразу?
– Поэтому я и никак не могу забыть ее, – кивнула Дженет. – Поэтому она и не выходит у меня из головы. Меня не оставляет чувство, что это имеет отношение к его... ходьбе.