Идущие
Шрифт:
– Я никуда не ввязывался. Оно само пришло. Я не хотел этого. Я этого не просил.
– Я понимаю, но как... как ты собираешься с этим бороться? Каким образом ты намерен пресечь хождение твоего отца и дать ему спокойно умереть? Вампира можно остановить, вогнав ему кол в сердце. Оборотня можно убить серебряной пулей. Но здесь же нет ничего такого конкретного. Это же... просто какая-то огромная мешанина, и остановить ее нет никакой возможности. Представь – только вы вдвоем с какой-то женщиной против... Бог знает чего!
– Понимаю, – сказал Майлс. – Но мне нужно выяснить. Я не могу составить план, потому
– Думаю, отчасти ты получаешь от этого удовольствие, – не преминула съязвить Клер. – Признайся честно, Майлс. Ты ведь всегда в душе мечтал о каком-то большом экзотическом деле, как в кино, которое тебе удастся раскрыть.
– Мне слишком страшно, чтобы получать удовольствие. Но ты права. Может, это и придает мне силы, удерживает от того, чтобы отказаться.
– Только будь осторожен, – мягко напомнила Клер. – Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю. И я всегда осторожен.
– Ты взял свой сотовый телефон?
– Черт, забыл.
– Все равно позвони, когда вы окажетесь там. Найди обычный телефон. К этому времени я, вероятно, уже буду дома, но если нет – звони по этому номеру. Только обещай позвонить обязательно.
– Обещаю.
– Я тебя люблю, – повторила она.
– Я тоже.
Они распрощались. Легкий стук пластика телефонной трубки, улегшейся в свое гнездо, придал ощущение окончательной завершенности разговора.
Повернув голову, он увидел, что Дженет принесла из коридора ящик и поставила его на кофейный столик.
Их глаза встретились. Дженет первой отвела взгляд.
– Это ящик с дядиными колдовскими принадлежностями. Может...
– Обязательно! – прервал ее Майлс. – Никто не знает, что нам может понадобиться.
2
Клер ушла с работы пораньше, заехала в магазин за продуктами и направилась прямиком домой. Уезжая, она всегда плотно задергивала занавески, и сейчас, поставив две туго набитые сумки на кухонный стол, первым делом решила впустить в дом солнечный свет.
И чуть не выпрыгнула из собственной шкуры.
Непроизвольно вскрикнув, она отшатнулась и плюхнулась задом на диванчик. Прямо перед окном стояла какая-то оборванка, с безумной ухмылкой разглядывая ее и упираясь ладонями в окно. Потом она провела языком по стеклу, оставив мутный след слюны.
Клер мгновенно поняла, кто это – та самая бездомная женщина, с которой встретился Майлс в торговых рядах перед Рождеством, – и это перепугало ее гораздо больше, чем какой-нибудь обычный псих, случайно забредший во дворик. Каким образом женщина нашла еедом – этого Клер понять не могла, но не сомневалась, что это не случайное совпадение, а потому испугалась еще больше. Входя в дом, она ее не заметила. Проявила ли она элементарную ненаблюдательность или женщина пряталась от нее, присев, например, за кустами?
Нет, она не даст себя запугать. Преодолев первую непроизвольную реакцию, Клер собралась с духом и решительным шагом вышла не улицу.
– Кто вы и что вы делаете на моей территории? – Голос, слава Богу, смог передать ту степень властности, к которой она и стремилась.
– Он отправился туда, да?
– Кто? Кто
– Сын Боба. Он отправился в Волчий Каньон.
У Клер пересохло во рту. Это было уже слишком. Она уставилась в это морщинистое грязное лицо, которое казалось одновременно бесстрастным и лукавым. Что бы это ни было – оно было выше ее понимания. Клер почувствовала себя мелкой, беспомощной и ошеломленной могуществом и возможностями человека ли, демона или силы, которая могла воскресить тело Боба и труп умершего человека в штате Юта, убивать строителей плотины по всей стране и привести эту бездомную женщину к ее жилищу. Она боялась за Майлса больше, чем за себя, и хотя инстинкт подсказывал, что надо бежать как можно быстрее и как можно дальше, либо запереться в доме и срочно звонить 911, Клер осталась на месте.
– Кто вы? – повторила она вопрос.
– Мэй. Я здесь, чтобы помочь тебе. – Женщина конфиденциально подалась вперед и добавила: – Я тоже из тех. Как Боб.
Клер ничего не понимала. Либо она отупела с возрастом и не в состоянии устанавливать какие-то широкие логические связи, необходимые для начального разговора с незнакомыми людьми, либо просто не чувствует масштаба происходящего вокруг, и без общего плана это понять попросту невозможно.
– Из каких таких, как Боб? – переспросила она.
– Из колдунов.
Ну что ж, какой-то смысл стал проясняться.
Образ предельно земного отца Майлса пока не соединялся в сознании с мистическим могущественным магом-волшебником, но это уже объясняло коллекцию порошков и снадобий, тайну его ходящего мертвого тела. И если она готова принять идею колдовства, то надо принимать ее целиком и полностью, начинать верить в добрых колдунов и злых, в белую магию и черную магию.
Боб, безусловно, был добрым колдуном.
Но почему он никогда не говорил об этом Майлсу... или кому-то еще, кстати сказать? И как ему удалось всю жизнь держать это в тайне? Мысленно она уже нарисовала образ, как он дожидается, пока уснут дети, после чего принимается воспевать хвалу дьяволу.
Нет, это не Боб.
На самом деле она и не знала Боба. Если эта женщина говорит правду – а Клер была уверена, что так оно и есть, никтоиз них не мог знать его.
– Он у озера? – спросила Мэй.
Клер непроизвольно кивнула.
– Сам он не будет знать, что делать. Боб никогда не учил его.
– Не учил чему?
Мэй взмахнула подолом грязной юбки и расплылась в улыбке.
– А я никаких трусов не ношу!
Клер вздохнула. Отлично. Как многие бездомные, эта женщина, безусловно, страдает серьезными нарушениями психики, и предстоит нелегкая задача отделения здравого смысла от бреда в ее речах – тем более непростая, когда дело касается сверхъестественных явлений.
– Майлс... – начала Клер.
– Вот его имя! – прищелкнула пальцами Мэй. – Майлс!
– Майлс думает, что его отец ушел в Волчий Каньон. Его отец умер, но продолжал ходить после смерти, а несколько недель назад сбежал из морга.
– Он возвращается. Они все возвращаются, когда умирают. Или, лучше сказать – мы все возвращаемся, когда умираем. Это часть ее проклятия.
– Чьего проклятия?
– Телетайп перетак! Телетайп перетак! – хихикнула женщина. – Трах Корнелиуса в зад!
О Господи...