Иероглиф

Токарева Елена О.

– А что в нем необычного?

– Это специальный засекреченный питомник для «поколения единственных детей», – зашептал Дун. – Это проект новых китайцев. Оппозиции. И западных людей. Там, за высокой стеной, получает образование и проходит тренинги лучшее поколение Китая. Элитные дети, которые потом возглавят страну. Сейчас в Китае правят коммунистические кланы. Они в темноте варят политическую кашу. Никто не знает, о чем договариваются кланы. В Китае нет открытой политики. Запад хочет, чтобы была прозрачная западная политика, демократия. Система контроля за Китаем. Это большой политический проект.

Дун шептал про эту ерунду и поминутно оглядывался. Смешной китаец со

смешными манерами.

4. Взять ЧТ – наша задача

«Файл опасности, который прочно сидел у меня в памяти после удара об Ливеншталя на горе, почти стерся. И я согласилась, что если жить, то жить на полную катушку».

– Эй, Ливеншталь, ты не знаешь, как люди попадают в Чайна-таун? – спрашиваю я Ливеншталя во время следующей встречи в офисе Агентства.

Я уже поняла, что судьба моя как скупая главная бухгалтерша, она мне выдает по рублю, остальное приходится выпрашивать. В конце концов, надо же брать инициативу в свои руки.

Ливеншталь, который целыми днями болтался без дела, рассказывая анекдоты, и мешал работать Агентству своей пустой болтовней, принял боксерскую стойку.

– Джулия, нет ничего проще! Туда можно попасть на самолете.

– Славик, давай полетим. У нас же есть с тобой мой самолет.

Ливеншталь лукаво улыбнулся:

– Нет, мы полетим на вертолете. У нас и вертолетов своих как у дурака махорки!

– Славик, а нас не подстрелят?

– Джулия, ты же хочешь снова пережить пленительный миг опасности?

Да, я хотела пережить пленительный миг. Файл опасности, который прочно сидел у меня в памяти после удара об Ливеншталя на горе, почти стерся. И я согласилась, что если жить, то жить на полную катушку.

Экскурсий в Чайна-таун нет. Можно съездить в Париж, имея деньги, а в Чайна-таун, даже имея деньги, попасть нельзя. В Старом городе сразу две фирмы организовали новый бизнес: смотровой полет на вертолете над городом. Бизнес, кажется, слегка криминальный. Этим занимается Экологическая полиция. И МЧС. На своих вертолетах. Частные летательные аппараты чайнатаунцы могут принудительно заземлить. «Заземляли» чайнатаунцы просто: они стреляли в летательный аппарат. И даже могли попасть.

Из-за стены Чайна-тауна видны чистые окна небоскребов невиданной красоты. Все они разные. Один пронзает небо острым шпилем. Другой закручен спиралью. А мой самый любимый небоскреб – цвета синего стекла – построен в виде бокала. Ох и оторвались архитекторы на этих офисах! И такие же с иголочки стоят жилые дома. Город функционирует как деловой центр мирового уровня. По вечерам на его островерхих башнях, устремляющих ввысь свои острые стеклянные шпили, сияют неоновым цветом, как вершины Эльбруса, чистые и недоступные мировые бренды.

Наш Город Дворцов, приземистый, серенький и старый, построенный еще царями, типичный европейский город, с подслеповатыми окошками, со старой вонючей канализацией, но с широкими площадями, будто специально созданными для демонстраций и массовых расстрелов, в одночасье померк на фоне этого нового великолепия. Тут произошла уценка жизни. Если ты работаешь в Старом городе, значит, ты мало достиг в жизни. Кто чего-нибудь стоит, тот работает в Чайна-тауне. Образовалось много желающих заглянуть за высоченную стену Чайна-тауна, но это весьма сложно. Там введен визовый режим. Нужно заполнять анкету и ждать, когда власти Чайна-тауна подтвердят согласие на посещение «объекта». Пропускная система с ощупыванием и выворачиванием карманов на входе и выходе.

…В воскресенье Славик заехал за мной в машине-кабриолете мышиного

цвета, и мы поехали на частный аэродром, там стоял, кстати, без дела, и мой серебристо-изумрудный самолетик. Его перевезли из Франции на специальной платформе. Ужасно, но летать на нем по нашим северным просторам оказалось невозможно! Надо получать специальное разрешение и каждый раз просить воздушный «коридор». Пока что у Ливеншталя это не получалось. А у Сципиона не было времени. Бестолковый какой-то получился подарок.

На летном поле мы пересели в красивый желтый вертолет Ливеншталя. На его борту были синим цветом крупно нарисованы три буквы: ФСБ. И инвентарный номер. Ливеншталь сел сам за штурвал. Надел мне на голову шлем с шумопоглощающими наушниками – и мы полетели. Над Старым городом. В сторону залива.

Было очень весело. Ливеншталь управлял вертолетом, грыз семечки, хватал меня за коленки. Я хохотала. Мы пролетели над береговой линией, увидели грязный прибой и вечно строящуюся дамбу. Сделали два круга. После чего Ливеншталь стал нахально снижаться над Чайна-тауном, чтобы я могла рассмотреть город. Он юлил между небоскребами, заглядывая в окна. Я вынула из футляра полевой бинокль, который предусмотрительно взял с собой Славик. И видеокамеру. В бинокль были хорошо видны внутренние дворики на уровне десятых и двадцатых этажей билдингов. Дворики современного Чайна-тауна висели, можно сказать, в воздухе, они были с бассейнами и шезлонгами, цветочными клумбами, зарослями розовых кустов и вывесками на китайском языке. Мы видели пустующие теннисные корты. Никто на них не играл. Это было странно. Зато внизу, по улицам, сплошной коричневой массой катилась толпа. Сновали люди с вагонетками, что-то сгружали. И нагружали. Ездили мотоциклы с маленькими грузовыми прицепами. Некоторые люди буквально ползали по земле и что-то на ней собирали. Прямо у подножия небоскребов расставлены были легкие столы и стулья, и черные люди ели что-то, приготовленное тут же, на открытом огне.

– Что это, внизу? – спосила я Ливеншталя.

– Да Бог его знает! – беспечно ответил он. – Поди, черный город?

– Как это? Черный город в «Оксфорде»?

– Но праздник жизни начинается с третьего этажа. Видишь, где цветы, теннисные корты. А внизу есть еще пространство и подземелья. Там тоже кипит жизнь.

– Фи, как некрасиво. Давай полетаем над красивыми местами.

И мы кружились над старым китайским парком с прудом, в котором стаями плавали красноперые рыбки, отливавшие на солнце ярой медью, над серыми львами и древними статуями Будды, над драконами и красными фонарями китайских забегаловок, со скучающими велорикшами у дверей. Посередине старого города стояла статуя Будды из золота величиной с шестиэтажный дом. Она была даже выше буддийского храма, который казался маленьким рядом с нею. И еще одна странная скульптура стояла на главной площади Чайна-тауна. Это была огромная нефритовая китайская капуста, бледно-салатового цвета. Именно к ней подходили люди, кланялись капусте, целовали ее и отползали назад на коленях, не решаясь повернуться к ней спиной.

– Они с ума сходят? – спросила я Ливеншталя.

Он и только весело заржал.

– Капуста – это святое. Слышала выражение – «рубить капусту», «делать деньги». Вот они поклоняются «капусте».

Но особенно меня поразил порт. Там стояли роскошные яхты и корабли класса река-море.

Береговая линия Чайна-тауна была славно оборудована крепкими строениями с зарешеченными окнами.

– Таможни, – кратко объяснил Ливеншталь.

Откуда-то он все знал, этот беспутный человек.

– Хочется на посадку… – сказала я Ливеншталю. – Погулять по этому Китаю.