Игла и нить
Шрифт:
– Не могу поверить, что ты вернулась, – прошептала Анна.
– Конечно я вернулась. – Селена сняла с себя плащ и бросила на пол. Она также сбросила туфли, чьи ремешки оставили на ее ногах глубокие красные полосы. Тушь потекла от дождя и теперь лежала темными тенями под ее прекрасными глазами. – Никто не смеет выгонять меня с вечеринки.
– Я просто рада, что ты здесь. Дать тебе кардиган или халат? Мне кажется, ты замерзла.
– Я чувствую себя превосходно! Давай-ка присядем, спичечка.
Анна принесла полотенце и разную теплую одежду – просто на всякий случай, – а затем присела рядом с Селеной на кровать.
– Тебе понравилось, как прошел твой день рождения? –
– Ну… э-э-э… было… – лицо Анны непроизвольно расплылось в улыбке, – довольно весело.
– Прости, что Эффи была так непростительно груба с тобой. На нее иногда находит. Я рассказывала ей о тебе и о том, как близки мы были с твоей матерью. Эффи просто ревнует.
До Анны не сразу дошел смысл сказанных Селеной слов.
– Ревнует? Ко мне? Нет, это просто невозможно. – Она отказывалась в это верить.
Селена неопределенно махнула рукой:
– Думаю, вы сможете узнать друг друга получше, когда начнете вместе учиться, не так ли?
Вместо ответа Анна скорчила гримасу, которая подразумевала, что это маловероятно.
– О, со временем она образумится, поверь мне.
– Скажем так: я не думаю, что мы будем вместе обедать и плести друг для друга браслеты дружбы.
Селена мягко улыбнулась и сказала:
– Мы с твоей мамой тоже поладили не сразу.
– Правда?
– В самый первый день в школе на уроке французского нас посадили вместе, потому что наши фамилии шли друг за другом. У нее был пенал с каким-то скучным рисунком – никаких тебе розовых пони или кукол Барби – и густые черные волосы, очень прямые и очень блестящие. У меня тогда были веселенькие желтенькие кудряшки. – Селена провела руками по своим теперь таким аккуратно волнистым и ухоженным волосам. – Нас попросили разыграть какой-нибудь диалог на французском, и твоя мама так отчетливо выговаривала каждое слово, что я чувствовала себя крайне неловко, мямля что-то ей в ответ. Она тщательно записывала все, что говорил учитель, в то время как я рисовала на полях учебника. Я решила, что она скучна до безобразия – такая, знаешь, девочка-отличница. Но потом твоя мама целых десять минут не могла вставить в ручку новый картридж и в итоге вылила на себя почти все чернила. Я так смеялась! – Селена улыбнулась своим детским воспоминаниям. – Тогда твоя мама повернулась ко мне, и я решила, что сейчас она устроит мне взбучку, но вместо этого она тоже начала смеяться, а когда я засмеялась еще сильнее, вылила на меня остатки чернил. Мы никак не могли остановиться, то и дело подначивая друг друга. Пришлось вмешаться учителю. Однако Мари взяла всю вину на себя, улыбнулась и извинилась на таком идеальном французском, что нас даже не отчитали. Думаю, именно тогда я усвоила, что улыбка может помочь выбраться из любой, даже самой сложной ситуации.
– После этого вы на всех уроках сидели вместе? – спросила Анна в надежде на продолжение истории.
– На всех. Кроме того, она помогала мне с учебой, чтобы я не отставала от нее. Такой уж она была, твоя мама, всегда и всем пыталась помочь. В этом была ее сила и ее слабость… Что-то я разболталась.
– Я хочу, чтобы ты рассказала еще какую-нибудь историю о моей маме. – Анна обожала слушать рассказы о маминой магии: как легко она ей давалась и какой мощной по силе была.
– Ну нет. Пришло время подарков.
– Подарков? – переспросила Анна с нарастающим волнением. – Но я думала…
– Ты ведь не думала, что я забыла? В конце концов, сегодня твой день рождения, и я хочу тебя побаловать.
– Только если это действительно необходимо. – Анна игриво подтолкнула ее плечом, и Селена вручила ей плохо обернутый подарок,
– Скотча под рукой не оказалось, – со смехом объяснила Селена и тут же принялась подначивать Анну: – Открывай же! Открывай скорее!
Анна сорвала обертку и обнаружила под ней книгу. Ее обложка была сделана из грубой кремовой ткани, потемневшей с возрастом и покрытой облачками грязных пятен, вобравшими в себя ушедшее время, словно дождевую воду. Девочка перевернула книгу и на передней обложке прочитала написанное золотыми буквами название: «На восток от солнца, на запад от луны» [11] . Под ним были выгравированы два дерева – при этом второе было перевернутым и находилось прямо под первым, словно являлось его отражением. Корни деревьев переплетались между собой, а на ветках висели яблоки – по семь на каждом дереве.
11
«На восток от солнца, на запад от луны» – название одной из самых известных норвежских сказок про заколдованного троллями принца.
– Она чудесна. – Анна провела рукой по рисунку с деревьями, размышляя над тем, какую магию он в себе таил и каких чудес можно будет от него ожидать.
– Это сборник волшебных сказок. Любимая книга твоей матери. Я увидела это издание в одном старинном волшебном антикварном магазине и не смогла пройти мимо. Твоя мать знала все сказки из этой книги наизусть. Впрочем, как и большинство ведьм. Конечно, эти и другие сказки потом переиздавались – и не раз! – но именно в этом сборнике представлены классические версии самых популярных среди волшебников сказок. Тебе они тоже наверняка знакомы.
– Сказки? – переспросила Анна, надеясь, что Селена сейчас скажет что-то вроде: эта книга умеет рассказывать сказки вслух или исполняет любые желания, – но Селена молчала, продолжая с улыбкой смотреть на девочку.
Анна улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть свое разочарование. Подарки Селены всегда были по-настоящему волшебными… На что Анне сдался сборник детских сказок, особенно теперь, когда ей исполнилось шестнадцать? Чем они могли ей помочь? Она открыла книгу, притворившись заинтересованной ее содержанием. Бумага была хрупкой как стекло. Первая сказка называлась «Сказка о слепой девочке».
Анна вспомнила, как в детстве тетя рассказывала ей эту сказку. В ней любознательной девочке, преодолевшей все преграды и выжившей в волшебном лесу, в конце выклевывали глаза. Тете очень нравился такой финал. И хотя все тетины сказки были пронизаны подобными нравоучениями и моралью, Анна обожала их слушать: любила блуждать вместе с героями, любила взвешивать все варианты, что им предлагались, любила открывать новые возможности и искать пути выхода из волшебного леса. Анне нравилось выражение лица тети, с которым она рассказывала ей эти сказки. Более мягкое. Как будто тетя в этот момент переставала быть собой и мысленно переносилась куда-то в другое место. Возможно, в детстве она читала эти сказки вместе с мамой?
Вот уже много лет, как тетя не рассказывала Анне сказок, решив, что подобные истории будоражат эмоции девочки. Анна закрыла книгу.
– У этой сказки несчастливый конец, – горько сказала она.
– Настоящие волшебные сказки далеко не всегда заканчиваются хорошо. Впрочем, и наша жизнь может быть весьма печальной и неприятной, но мы должны ее проживать независимо от этого. Сказки тоже нужно прожить, чтобы лучше понять их смысл.
Анна вновь принялась рассматривать рисунок на передней стороне обложки.