Игла и нить
Шрифт:
Анна сжала кулаки и бросила на миссис Уизеринг уничижительный взгляд. Не смей так говорить о моей матери! Тетя частенько упрекала мать Анны в тех или иных недостатках, но это было довольно естественно, – в конце концов, они ведь сестры. Однако у миссис Уизеринг не было никакого права порицать мать Анны. Абсолютно никакого права!
– Постойте-ка! Вот же оно! – внезапно воскликнула миссис Уизеринг. – И хотя настоящая Анна прячется за своими бледными волосами, я заметила, как она показала свое истинное лицо. Не так ли?
Анна попыталась взять
– Вот так, девочка, правильно, контролируй себя, или мы будем вынуждены провести твою церемонию Связывания чуть раньше. Учитывая события сегодняшнего утра, чем раньше твоя магия будет связана, тем лучше. Возможно, наши старые враги подняли свои мерзкие головы. Остерегайся дыма на ветру.
Анна подняла глаза.
– Церемония Связывания пройдет в срок, – отрезала тетя. – Когда Анна будет готова. Вы знаете, что спешить нельзя.
Миссис Уизеринг скривила губы в натянутой улыбке:
– Ну разумеется, Вивьен, когда она будет готова. Но лучше бы вам позаботиться о том, чтобы девочка была готова как можно скорее. – Женщина снова повернулась к Анне. – Ты ведь хочешь стать наузником, не так ли?
Анна обвела взглядом девять женщин – их аккуратно причесанные волосы и напомаженные губы, расплывшиеся в будто нарисованных улыбках. Их взгляды были одновременно подначивающими и вопрошающими. Девочка вдруг поняла, как все они были ей отвратительны. Девять безумцев, иначе не скажешь.
– Это станет для меня огромной честью.
– Это не честь, Анна. Это наш долг, – жестко поправила ее тетя.
– Да, – согласилась Анна. – Простите. Можно мне идти?
– Сначала приберись здесь. – Миссис Уизеринг кивнула на разорванную фотографию. Пока Анна собирала кусочки изображения, миссис Уизеринг повернулась к камину и сделала пасс рукой. Поленья, лежащие в нем, тут же вспыхнули. Пламя было небольшим, но каким-то плотным. – Можешь бросить их туда.
Пожалуйста, только не это.
– Может, я просто… – начала было Анна.
– Брось их в огонь. Когда ты станешь наузником, то поймешь значение слова «жертва».
Анна подошла к камину и бросила кусочки фотографии в огонь. Лицо ее матери скрутилось и почернело. Девочка повернулась к миссис Уизеринг и невероятным усилием воли заставила себя улыбнуться.
Миссис Уизеринг улыбнулась в ответ. На этот раз улыбка сумела растопить холод ее взгляда.
– Молчание и тайны, – мрачно сказала она.
– Молчание и тайны, – хором повторили все присутствующие, включая Анну.
– Теперь можешь идти. Нам нужно обсудить кое-что важное, – промолвила тетя.
Анна повернулась в ее сторону и кивнула. Как ты могла просто сидеть и молча наблюдать за происходящим?
Она чуть ли не бегом направилась к двери, которая с шумом захлопнулась позади нее. Анна прислонилась к стене – она еле стояла на ногах. Ей удалось сбежать от них. Но это пока. Почему они хотели перенести церемонию Связывания? Какая связь между ней и шестью повешенными на Биг-Бене? Церемония всегда казалась Анне чем-то далеким, но
Она отдала бы все, чтобы подслушать, о чем говорили наузники, чтобы понять, что происходит и почему их так взволновала эта новость. Но девочка знала, что это ей никак не поможет. Когда она была маленькой, то часто подсматривала за подобными собраниями в замочную скважину, но видела только темноту. Анна прикладывала ухо к двери, но не слышала ни звука. Как и все, что происходило в комнате на верхнем этаже, подобные встречи также были окутаны тишиной и тайнами. Ей не позволялось знать, что обсуждается за закрытыми дверями, пока она сама не станет наузником. От этой мысли Анну бросило в холод, к горлу подступила тошнота, но разве у нее был выбор?
– Выбора у тебя нет, – любила повторять тетя. – Либо так, либо магия уничтожит тебя.
Никто
Чувства – это слабость; контроль – это сила.
– Веди себя хорошо, учись прилежно и держись подальше от Эффи! И этого мальчика! Риск велик как никогда. Помни, Анна: настоящие бриллианты не нуждаются в яркой оправе. – Тетя еще раз оценивающе осмотрела девочку на предмет каких-то не замеченных ею прежде недостатков, а затем небрежно приобняла на прощание. – Теперь иди, иначе опоздаешь на поезд.
Анна еще дома переоделась в неудобную школьную форму, выглаженную до хруста. В цветах шестого класса – черном, белом и бордовом – Анна наверняка будет выделяться, ведь они символизировали определенный статус учащегося. Она же выделяться совершенно не хотела. Я никто. Девочка по очереди дотронулась до каждого из шести узлов на своем наузе – все они была туго натянуты, как и ее нервы.
Казалось, что в последние несколько дней летних каникул им с тетей удалось вернуть свою жизнь в прежнюю колею. Все выглядело таким же, как всегда, и все же ничто больше не было прежним. Тетя была напряжена и раздражительна, почти как обычно, однако к этому добавились резкие смены настроения, прежде ей несвойственные: то она была энергичной и неистовой, но уже в следующее мгновение становилась нервной и придирчивой.
Анна никак не могла выбросить из головы ни шесть повешенных женщин, ни ухмыляющиеся лица наузников. Их слова пахли пережженным страхом. Как правило, на подобных собраниях тетя с наузниками по кругу обсуждали своих старых врагов, какие-то угрозы или даже что похуже – подобные разговоры превратились для Анны в белый шум, как декоративные стежки, образующие рисунок, которого она не замечала и не понимала. Но теперь все было иначе: девочка прочла в их глазах чувство неподдельного страха.
По-настоящему наузники боялись только Тех, кто знает их секреты.