Игра киллера
Шрифт:
Джо пригнулся.
Звездчатый диск с чавканьем врезался в стену. Джо взглянул вниз на торчавшую из стены фирменную марку Сакамото, предназначенную для черепа Джо, наверняка покрытую цианидом или диметилсульфатом, и у Джо внутри щелкнула какая-то пружинка.
– Эти парни начинают действовать мне на нервы, – буркнул он.
Пульс его вдруг зачастил, голова закружилась в боевом безумии. Джо схватил «смит-вессон», провернул барабан, потом схватил другой рукой «моссберг» и повернулся к задней двери, и в голове его звучал голос Тома Эндрюса: «В Игре осталось только четыре человека... Если ты их
Он вырвался из фургона, ведя ураганный огонь из ружья и револьвера. Все стрелки попадали, уходя с пути выстрелов, пистолеты их в ошеломлении задрались и разрядились в небо, и Джо бежал сквозь адский шум, ослепленный вспышками; дождь и огонь били ему в лицо, на языке был вкус горячего металла, в голове гудела боль, звенели обрывки цепи наручников, энергия текла потоком через его тело, гальванизировала, бросая его поперек шоссе.
На обочине он споткнулся.
Джо полетел вперед, закувыркался в траве среди струй дождя, мир слился в размытые вертящиеся полосы, в револьвере кончились патроны, и он только бешено щелкал, ружье все еще плевалось огнем через его голову, разрывая туман. Джо приземлился рядом с пнем, притаившимся в мокрой темноте соевого поля, плечо врезалось в окаменевшее дерево. Ключицу пронзило болью, в мозгу вспыхнули искры и на миг его заволокло тьмою, но тут Джо услышал хлопок дверцы автомобиля и рычание двигателя.
Джо с трудом встал, на миг ослепший от ожога сетчатки.
Визг резины «кадиллака» по мостовой прозвучал у него за спиной как свисток судьи, и Джо на миг застыл, ум его вернулся в далекие времена обучения на снайпера, к технике, вбитой в его память как павловский рефлекс: «Цель, находящаяся в центральной зоне поражения, служит приманкой для завлечения атакующих единиц или сил подкрепления противника в зоны поражения внешних засад или засад, поставленных самой приманкой». И теперь Джо точно знал, что он должен делать.
Он повернулся в темноту и помчался через поле со всей скоростью, на которую были способны его старые окостеневшие колеса.
Соя в этом году взошла рано, и земля была мягкой, как шоколадный пудинг. Джо несся, взрывая землю, изнуряя легкие, сжав ружье, как металлическое копье. Поле тянулось перед ним, огромное, сотня акров глубокого зеленого ковра, ведущего к речной долине. Джо слышал, как «кадиллак» у него за спиной перевалил через обочину, как натужно застонал двигатель и зашелестели зарывающиеся в грязь колеса. Джо держал темп, направляясь к дальним деревьям. Он теперь был ложной целью.
Приманкой.
«Засада приводится в действие, когда цель оказывается в центральной зоне поражения и вступает во взаимодействие с обстановкой».
Джо на ходу взвел курок «моссберга» и приготовился разыграть последнюю карту. Посмотрел налево. У северного края соевого поля вдоль границы владения шла высоковольтная линия. В темноте провода казались чернильно-черными щупальцами, тянущимися сквозь туман, опускаясь в сторону далеких деревьев. В сотне ярдов на верхушке мачты высокого напряжения висел трансформатор, как гигантская черная бочка, выпускающая щупальца проводов.
Зона
«Кадиллак» быстро нагонял, – весь он был шум и гром и яростное дыхание, фары его жгли шею Джо, как огонь печи. Джо ковылял к трансформаторной будке изо всех оставшихся сил. Тело отказывало, мышцы лопались, суставы подгибались. Ум безмолвно кричал телу: еще несколько шагов, старая коняга, еще несколько секунд. Но уже кости Джо готовы были сложиться, легкие горели, ноги беспорядочно дергались, как пара неисправных поршней. Последней вспышкой энергии Джо заставил себя вскинуть ружье. Навести мушку на трансформатор. И тогда он услышал за спиной резкий треск калибра девять миллиметров, запели искры из пассажирского окна «кадиллака».
Первая пуля прошла выше, взвизгнув над головой Джо, как шутиха, и у него перед глазами мелькнуло видение собственного черепа, разлетающегося, как фарфоровая чашка.
Но Джо уже был под трансформатором.
Все случилось не больше чем за три секунды, но в горячечном мозгу Джо это показалось вечностью, как в снятом замедленной съемкой кино: Джо внезапно уворачивается от света фар и взлетает в воздух, одновременно поднимая ружье, как волшебную палочку, вслепую наводя на трансформатор, три раза стреляет, ревущий магний вспышек уносится в небо.
Это было как удар рогов дикого быка.
Первый выстрел вырвал кусок кабеля, зашипели искры, запели в черноте, потом второй и третий выстрелы разорвали кожух трансформатора, обнажив узлы проводов, расцвели огненные цветы в небе, оргазм искр пролился на подлетевший «кадиллак». Машина потеряла управление.
Джо плюхнулся на задницу в траву в сотне футов от «кадиллака», дыхание разрывала легкие, ружье выскользнуло из руки, в копчике взорвалась боль. Он слышал, как передние колеса «кадиллака» зарываются в грязь, слышал гомон голосов, слышал рев двигателя, пытающегося вырваться из этого ада.
Контратака!
Джо пошарил среди темных стеблей в поисках ружья. По жилам бежал электрический ток, вкус убийства на языке ощущался возбуждающей, горячей медью. Оружие отскочило в темноту всего на фут-другой с одним или двумя Джо не мог точно вспомнить – оставшимися патронами, а рев «кадиллака» снова приближался, сквозь дым пробивался болезненно-желтый свет фар, и Джо вскочил на ноги. Он побежал к деревьям, но кандалы за что-то зацепились и снова бросили его на землю, в рот набилась трава.
Казалось, взорвался воздух.
Сначала Джо подумал, что это взорвался еще один трансформатор, может быть, наземной линии, выбросив в воздух искры, но, бешено уползая, он понял, что туча поднявшихся в воздух искр – совсем не электрическая, а это туча насекомых, черт их побери, кузнечики, мухи и саранча, внезапно разбуженные, взвились в небо.
Обернувшись назад, Джо увидел, что споткнулся о гнилое бревно, и теперь оно извергает тучи жуков, мух, долгоносиков, поденок и вообще как их там зовут, они взлетают столбом коричневого дыма, блестят, светятся в движении, в пятидесяти ярдах «кадиллак» пытается пробраться сквозь эту заразу, с одной стороны свесился толстый сицилиец, отмахиваясь от саранчи автоматическим пистолетом, отгоняя ее свободной рукой, а из-за «кадиллака» появлялось что-то еще, размытое и едко-желтое.