Игра киллера
Шрифт:
Она стояла на дрожащих ногах, и единственный образ заполнял ее горячечный мозг: любимый день-рожденный подарок давних лет – набор матрешек. Они лежали в красивой коробке зеленовато-голубого шелка, обвязанной лентой из розовых сердечек, и сами матрешки были раскрашенными вручную фарфоровыми фигурками – младенцами в шелковых пеленках и с шапкой длинных блондинистых волос. Всего их было шесть, и каждая разнималась посередине, и фигурка поменьше плотно входила внутрь. Эти матрешки касались чего-то тайного, скрытого в сердце феникса. Желания быть частью целого, быть защищенной.
Покрытая потом и копотью, судорожно
Треск падающих бревен внутри церкви выдернул Мэйзи из транса.
Закрыв лицо руками от искр, она сделала глубокий вдох. Жар был почти невыносим, легкие вскипали от раскаленного воздуха, и Мэйзи решила, что пора убираться к чертовой матери. Она повернулась, перепрыгнула через тело – искры впились в каблуки – и побежала вниз через ступеньку.
Стоянка перед церковью была пуста, но вдали, среди деревьев, мигали огни пожарных машин, со всех сторон выли сирены патрульных, и скоро здесь будут кишмя кишеть полицейские. Мэйзи бросилась через стоянку, легкие ее горели, ноги окаменели и ныли после напряжения в церкви, ныли синяки на спине там, где упала закрывшая их доска. Рюкзак хлопал по спине, но это ее больше не волновало. Она была профессионалом, и она знала, какие инструменты и материалы нужны для подобной работы.
Она подбежала к Джо как раз, когда он садился, стараясь стереть с лица грим и ворча:
– Эта чертова штука хуже липкой бумаги для мух.
– Я тебе говорила, что она быстро высыхает, – сказала Мэйзи, опускаясь на колени рядом с ним и осматривая его лицо в поисках настоящих повреждений. С юга приближался вой сирен, ревели двигатели.
– Я малость боялся, что эта штука засохнет у меня на ладони раньше, чем я налеплю ее на лицо.
– Ты отлично сработал, Джо, – сказала она, проводя рукой по ключицам в поисках осколков стекла или реальных ран. Нашла только следы сажи – и, разумеется, пятна крови Мариона. Слава Богу, Мэйзи училась сценическому гриму в те времена, когда была слишком бедна, чтобы купить настоящий товар. И она изучала свое ремесло на самодельных средствах и так освоила химию грима, что могла бы написать учебник.
Сегодня она сумела сымпровизировать с материалами, кипевшими в пламени церкви. За основу она взяла расплавленный свечной воск. Смешав его с опилками, придала ему шероховатый вид, какой следует иметь входному отверстию раны. Сделала из него тонкую нашлепку, привязанную к пакету с кровью Мариона, который Мэйзи сложила из оторванного кармана собственных джинсов. Весь фокус был – составить этот план в последнюю минуту, скорчившись в огненном туннеле и глядя, как Джо перестреливается с Марионом. Может быть, ее на эту мысль навело зрелище Мариона, получившего последние три пули в грудь и упавшего, как ствол дерева, рухнувшего на пол в сполохе искр. Скорее
– А знаешь что, дорогой? – неожиданно спросила Мэйзи, глянув через плечо на огонь. Пламя расползалось по земле, занимались валежины и старые пни, вспыхивали снопы искр, издали мелькали на деревьях мигалки полиции. Надо уносить ноги.
– Знаю, знаю. Ладно, поехали.
Джо заставил себя подняться, и внезапная гримаса свела его лицо. Он выдохся начисто.
– Сюда.
Мэйзи взяла его за руку и повела за собой.
– А ты ведь чуть не попала, верно?
Джо выдавил из себя улыбку, несмотря на боль в подкашивающихся ногах.
– То есть?
– На волосок промахнулась.
– Я знала, что делаю.
– Ты мне череп могла разнести.
– Но ведь не разнесла.
– Что ж, твоя правда, – согласился Джо и обнял ее за талию.
Они молча спустились к болоту.
Когда наконец темнота поглотила их и завеса кипарисов и подлеска скрыла хаос у церкви, Мэйзи почувствовала себя странно преображенной. Они, разумеется, двигались медленно, ноги засасывала грязь, раны тянули к земле, но они были свободны, свободны, пара идущих мертвецов, и они скоро выйдут на хайвей, и как-нибудь выберутся из страны, и спасутся. И, осознав это, Мэйзи снова ощутила то же чувство, странное, парящее чувство, чувство полета, и она посмотрела на Джо и увидела его глаза, огонек узнавания в них, и знала, что он чувствует то же самое. Они достигли невозможного.
Сквозь тени, сквозь непроницаемую черную ночь.
Они смогли наконец исчезнуть.
ЭПИЛОГ.
ОТКРЫТКИ ИЗ ДЕРЕВНИ МЕРТВЫХ
Бог немыслим, если мы невинны.
Джо очнулся от кошмара на закате, резко стукнувшись затылком о стену, зад его занемел на каменной скамье. Дневной жар еще висел в воздухе, и запах эвкалиптов был густ, как москитная сетка. Джо был покрыт испариной, от которой полотняные брюки прилипли к коже.
Чертово мексиканское лето.
Он сидел во дворе больницы, задремывая и просыпаясь, уже почти три часа, ожидая рождения ребенка. Сперва сестра ему сказала, что он может остаться с Мэйзи в родильном зале, но потом начались осложнения. То ли ребенок слишком маленький, то ли запутался в пуповине или что-то вроде. Джо до сих пор по-испански понимал только отдельные слова, а Мэйзи была не в том виде, чтобы переводить. Она была распростерта на койке, и руки ее привязаны, чтобы она ими не дергала. Ей явно было очень трудно, и Джо это убивало.
В конце концов доктор попросил Джо подождать снаружи. Сначала Джо заспорил, но вскоре понял, что толку не будет. Он мало что мог сказать, кроме «Нет, спасибо» или «Где ванная комната?». А к тому же ему не хотелось привлекать внимание к себе или к тому факту, что этого нового гринго, называющего себя Джон Варгас, разыскивают полдюжины секретных служб северного соседа. И тот факт, что они с Мэйзи выбрали для исчезновения такую отдаленную деревушку на западе Сьерра-Мадрес, нисколько не облегчал положения.