Игра Льва
Шрифт:
Сев в машину, он посмотрел на часы, они показывали без трех минут одиннадцать. Халил запрограммировал «Спутниковый навигатор» на аэропорт Макартур и через десять минут выехал на шоссе, направляясь на север.
В памяти всплыли последние минуты жизни мистера Сатеруэйта и мистера Маккоя. Да, никогда не угадаешь, где встретишь свою смерть. Интересно, а как бы он сам повел себя в подобной ситуации? Предсмертная вспышка ярости Сатеруэйта удивила его — значит, в последние секунды жизни этот человек сумел собрать всю свою храбрость. А может, просто настолько разозлился на него, что последние слова стали проявлением не храбрости, а всего лишь ненависти.
Затем Халил подумал о Маккое. Этот человек оказался вполне предсказуем, с учетом того, что он был верующим. Или, может, только в последнюю минуту жизни вспомнил о Боге? Кто знает. Во всяком случае, псалом он выбрал хороший.
Халил понимал, что времени у него мало, сегодняшние убийства наверняка привлекут серьезное внимание. Они вряд ли сойдут за обычный грабеж. Наверное, уже сегодня вечером жена Маккоя позвонит в полицию и сообщит, что ее муж пропал, а телефон в музее не отвечает.
Ее рассказ о встрече мужа с однополчанином поначалу не вызовет у полиции такого беспокойства, как у самой миссис Маккой, но как только обнаружат трупы, полиция отправится в аэропорт, чтобы отыскать самолет, на котором прилетел Сатеруэйт.
Если же Маккой не сказал жене, что гость прилетел на своем самолете, полиции вообще не придет в голову ехать в аэропорт.
В любом случае, независимо от действий миссис Маккой и полиции, у него еще оставалось время для следующего акта возмездия. Однако сейчас Халил впервые почувствовал опасность. Он понял, что кто-то охотится за ним. Однако он был уверен, что охотники не знают, где он находится, а тем более понятия не имеют о его намерениях. Но лев почувствовал, что в какой-то момент неизвестный охотник может понять его повадки.
Халил попытался представить себе этого охотника — нет, не физический облик, а душу, — однако не смог вникнуть в суть этого человека, а только почувствовал исходящую от него необычайную опасность.
Асад Халил вышел из состояния, напоминавшего транс. Он подумал о трупах, которые оставлял за собой. Генерала Уэйклиффа и его жену должны были обнаружить не позднее утра понедельника. В какой-то момент родные генерала могли попытаться связаться с однополчанами генерала. Странно — сегодня уже вечер понедельника, а Маккою никто не звонил. Однако у Халила было такое ощущение, что ко всем тревогам миссис Маккой за мужа могут добавиться и другие, если сегодня-завтра ей позвонят родные Уэйклиффа или Грея и сообщат трагические новости.
Скоро, наверное уже завтра, последует множество телефонных звонков, но к завтрашнему вечеру его игра уже подойдет к завершению. А может, и раньше, если Аллах не оставит его.
Заметив щит с надписью «Зона отдыха», Халил свернул на стоянку, скрытую от дороги деревьями. Здесь стояло несколько грузовиков и легковых машин, но он припарковался подальше от них.
Взяв с заднего сиденья сумку Сатеруэйта, Халил проверил ее содержимое: початая бутылка виски, нижнее белье, туалетные принадлежности и футболка с изображением реактивного самолета и надписью: «Ядерное оружие, напалм, бомбы и ракеты — бесплатная доставка».
Забрав с собой сумку и свой чемодан, Халил направился в небольшой лесок возле стоянки. Здесь он переложил все деньги из бумажников Сатеруэйта, Маккоя и охранника в свой. Содержимое сумки он вытряхнул под дерево, а саму сумку вместе с бумажниками забросил подальше в кусты, после чего достал из чемодана видеокассеты и отправил туда же.
Вернувшись к машине,
В Триполи ему говорили: «Не трать слишком много времени на то, чтобы стереть отпечатки пальцев, и не беспокойся по поводу других улик, которые следует изучать в лаборатории. К тому времени, как полиция все это исследует, тебя уже там не будет. Однако не оставляй никаких улик при себе. Даже самый глупый полицейский что-то заподозрит, если найдет у тебя в кармане чужой бумажник».
Конечно, существовала еще проблема двух «глоков», но Халил не считал их уликами, поскольку пистолеты будут последним, что увидит полицейский перед смертью. Так что сейчас можно было ехать спокойно, никаких очевидных улик у него не было.
Халил продолжал свой путь, и мысли его вернулись к Ливии, к Малику и Борису. Как и они, он знал, что не сможет слишком долго продолжать свою игру. Малик говорил: «Дело не в самой игре, мой друг, а в том, как ты будешь играть в нее. Ты предпочитаешь сдаться в Париже в руки американцев, с помпой проникнуть в Америку, позволить им узнать, кто ты такой, как выглядишь и каким образом попал в Америку. Ты сам, Асад, установил правила этой игры и усложнил их для себя. Я понимаю, почему ты идешь на это, но и ты должен понимать, сколько шансов против того, чтобы тебе удалось завершить свою миссию. Так что, если ты не одержишь полной победы, винить в этом придется только самого себя».
Халил вспомнил, что ответил на это: «Американцы никогда не ввяжутся в бой, пока не сделают все возможное для обеспечения победы еще до того, как прогремит первый выстрел. Это то же самое, что охотиться на льва из машины, имея винтовку с оптическим прицелом. Это вовсе не победа, а простая бойня. В Африке живут племена, у которых имеются ружья, но они по-прежнему охотятся на льва с копьями. Кому нужна физическая победа без духовной или моральной победы? Я не усложняю свою игру, а просто уравниваю шансы, поэтому не имеет значения, кто выиграет. Я в любом случае победитель».
Присутствовавший при разговоре Борис заметил: «Посмотрим, что ты скажешь, когда будешь гнить за решеткой в американской тюрьме, а все эти демоны из американских ВВС будут продолжать жить счастливой жизнью».
«Боюсь, ты ничего не понимаешь», — ответил Халил.
Борис рассмеялся.
«Все я понимаю, мистер лев. К твоему сведению, мне наплевать, убьешь ты тех пилотов или нет. Поэтому тебе лучше убедить себя, что и тебе наплевать. Если для тебя охота важнее, чем убийство, то изготовь мишени в виде своих врагов, как это делают во время сафари чувствительные американцы, которые стреляют по картонным зверям. Но если ты хочешь ощутить на губах их кровь, то подумай о более легком способе проникновения в Америку».
В конце разговора Халил прислушался к своему сердцу и окончательно решил, что добьется всего сразу — будет вести игру по своим правилам и вкусит кровь врагов.
Впереди показался указатель «Аэропорт Макартур», и Халил свернул на дорогу, которая вела в аэропорт. Через десять минут он остановил «линкольн» на стоянке, вышел из машины и запер ее, не забыв прихватить с собой чемодан. Халил не стал стирать в машине свои отпечатки пальцев: если игра закончена, значит, так тому и быть. Поэтому сейчас он соблюдал лишь минимальные меры предосторожности. Ему требовалось всего лишь двадцать четыре часа, а может, и меньше, и если полиция сейчас даже в двух шагах позади, она все равно опоздает на шаг.