Игра Льва
Шрифт:
Однако часы на ночном столике показывали уже пятнадцать минут восьмого, поэтому я потихоньку выбрался из постели и отправился в ванную. Там я почистил зубы, побрился и встал под душ.
Сквозь запотевшую дверь душевой кабины я увидел, как в ванную вошла Кейт. Она тоже почистила зубы, умылась, а затем отодвинула стеклянную дверь и шагнула ко мне в кабину. Даже не пожелав мне доброго утра, Кейт оттерла меня в сторону.
— Потри мне спину, — попросила она.
Я принялся тереть ей спину намыленной мочалкой.
— Ох
Нас обоих охватило желание, и наши намыленные тела слились в любовном порыве.
Из душа мы вышли завернутые в банные полотенца. Окна спальни выходили на восток, сквозь них светило солнце. День обещал быть хорошим.
— Мне очень понравилась прошедшая ночь, — сказала Кейт.
— Мне тоже.
— А мы увидимся еще раз?
— Ты забыла, что мы работаем вместе.
— Да, точно. Ты тот самый парень, чей стол стоит напротив моего.
Никогда не знаешь, что ожидать утром, что говорить. Лучше всего шутить, что и делала Кейт Мэйфилд. Молодец, пять баллов.
Надо было собирать одежду, и насколько я помнил, моя одежда валялась где-то в гостиной.
— Ладно, ты приводи себя в порядок, а я пойду искать свою одежду, — сказал я.
— Твоя одежда выглажена и висит в шкафу в прихожей. Носки и трусы я постирала.
— Спасибо.
Десять баллов! Я забрал кобуру с пистолетом и вышел в гостиную, где с удивлением обнаружил свою одежду, разбросанную по полу. Должно быть, Кейт приснилось, что она все постирала и погладила. Минус десять баллов.
Я оделся, сожалея о том, что приходится надевать несвежее нижнее белье. Я трепетно отношусь к чистоте мужского начала, хотя, конечно, бывали всякие ситуации.
Пройдя на кухню, я отыскал чистый стакан и налил себе апельсинового сока. При этом я обратил внимание, что в холодильнике практически пусто. Правда, имелся йогурт.
Я снял со стены трубку телефона, набрал свой домашний номер и услышал свой голос, записанный на пленку:
— Резиденция Джона Кори, миссис Кори покинула это гнездышко, поэтому не оставляйте для нее никаких сообщений.
Наверное, через полтора года после развода пора было бы и сменить эту запись. Я набрал код, и механический голос ответил:
— Для вас поступило восемь сообщений.
Первое сообщение пришло вчера вечером, от моей бывшей жены.
— Смени эту дурацкую запись. Позвони мне. Я волнуюсь.
Ладно, как-нибудь позвоню.
Второе сообщение было от мамы и папы, они давно жили во Флориде и сейчас уже были похожи на высохшие от жажды томаты.
Следующим было сообщение от моего брата, который читал только «Уолл-стрит джорнал», он звонил по просьбе родителей.
Далее следовала пара сообщений от старых коллег — их интересовало мое возможное участие в расследовании трагедии рейса «Транс-континенталь». Было еще сообщение от бывшего напарника, Дома Фанелли.
— Эй,
Я улыбнулся и пробормотал:
— Кукиш тебе, Дом, а не выпивку.
Следующим было сообщение от мистера Теда Нэша.
— Говорит Нэш… думаю, тебе следует прилететь во Франкфурт. Надеюсь, ты уже в пути. Если нет, то где ты? Ты должен находиться на связи. Позвони мне.
— А тебе два кукиша, мелкий пакостник…
Что-то ему было нужно от меня, но ничего, перебьется. Завершало список сообщение от Кенига, уже в полночь по нашему времени.
— Тебя ищет Нэш. В конторе тебя нет, контактный номер телефона ты не оставил, сообщения на пейджер остаются без ответа. Дома, насколько я понимаю, тебя тоже нет. Перезвони мне как можно скорее.
Наконец механический голос промолвил:
— Конец сообщений.
— Слава Богу, — облегченно вздохнул я. Очень хорошо, что я не услышал голос Бет Пенроуз; наверное, это усилило бы у меня чувство вины.
Я вернулся в гостиную и сел на диван — место преступления прошедшей ночи. Ну, одно из мест. Несколько минут я в одиночестве листал какой-то старый журнал, затем из спальни появилась Кейт — одетая, напудренная и причесанная. Однако быстро она со всем этим справилась. Десять баллов.
Я поднялся ей навстречу и сделал комплимент:
— Прекрасно выглядишь.
— Спасибо. Только не надо изображать из себя чувственного мужчину и сюсюкать со мной. Ты мне нравишься такой, какой есть.
— А какой я?
— Бесчувственный, грубый, самоуверенный, эгоистичный, жестокий и язвительный.
— Я стараюсь.
— Сегодня мы будем ночевать у тебя, — сообщила мне Кейт. — Я привезу с собой сумку с вещами, ладно?
— Конечно.
Только бы эта сумка не превратилась в три чемодана и четыре коробки.
— Когда ты вчера вечером был в ванной, запищал твой пейджер. Я проверила, тебя вызывал оперативный штаб.
— Ох… надо было сказать мне.
— Я забыла. Не беспокойся об этом.
У меня появилось такое ощущение, что Кейт Мэйфилд взяла под контроль мою жизнь. Понимаете, что я имею в виду? Минус пять баллов.
Кейт направилась к двери, я последовал за ней.
— На Второй авеню есть чудное французское кафе, — сказала Кейт.
— Отлично, поехали туда.
— Поехали. Я угощаю.
Мы взяли свои «дипломаты» и вышли из квартиры, совсем как обычные служащие, отправляющиеся на работу. Исключение составляло только то, что мы оба были вооружены «глоками» 40-го калибра. На Кейт были черные брюки, белая блузка и бордовый блейзер. А я был одет точно так, как и вчера.