Игра Льва
Шрифт:
У меня на этот счет имелась хорошая шутка, и если бы подобный вопрос мне задал один из моих бывших боссов, то я бы ответил: «Мою подружку арестовали по подозрению в занятии проституцией, и я всю ночь провел в каталажке». Однако, как я уже говорил, федералы не понимают тонкого юмора, поэтому я ответил Джеку:
— У меня нет объяснений, сэр.
В наш разговор вмешалась Кейт.
— Я звонила в оперативный штаб и сообщила дежурному офицеру, что мистер Кори и я находимся у меня дома. Там мы пробыли до восьми сорока пяти утра.
После небольшой паузы Джек
— Понятно. — Откашлявшись, он проинформировал нас: — Я возвращаюсь в Нью-Йорк, у себя буду около восьми вечера. Если вас не затруднит, будьте, пожалуйста, на месте.
Мы заверили, что нас это не затруднит. Я воспользовался случаем и спросил:
— Сэр, вы можете ускорить запрос Кейт по поводу уничтоженной информации из личного дела полковника Хамбрехта?
Снова пауза, затем Джек ответил:
— Министерство обороны сообщило, что эти сведения не имеют отношения к убийству, а значит, не имеют отношения и к нашему делу.
— А к чему они имеют отношение?
— Хамбрехт имел доступ к ядерному оружию. Уничтоженная информация касается именно этого. Это стандартная процедура, они изымают из личных дел сведения о работе с ядерным оружием. Так что не трать попусту время.
— Ладно. — Я знал, что это правда. Несколько лет назад мне пришлось заниматься делом, к которому имел отношение офицер ВВС.
Джек сменил тему — поговорил об убийстве в Перт-Амбое, поинтересовался, как дела, затем спросил, что нового в утренних газетах.
— Моя фотография, — ответил я.
— Они правильно написали твой адрес? — со смехом спросил Джек. Кейт тоже засмеялась, а я ответил:
— Теперь вы мой должник.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что в мои обязанности не входит изображать из себя мишень. Так что, когда мне потребуется от вас услуга, я напомню об этом. — На самом деле я не думал, что стану мишенью, но пусть так думает Кениг.
— Но твои же парни знают, как вести наружное наблюдение, не так ли? — спросил Джек.
Под «моими парнями» он подразумевал, конечно же, полицейских.
— Все равно вы мой должник, — уперся я.
— Ладно. Что ты хочешь?
— Как насчет правды?
— Я как раз работаю над этим.
Это был намек и своего рода признание в том, что есть в этом деле нечто такое, чего мы не знаем.
— Вспомните девиз наших друзей из ЦРУ — вы узнаете правду, и правда сделает вас свободным.
— Но правда может сделать и мертвым. Ты очень умен, Кори, но эта телефонная линия не защищена.
— Ауфвидерзеен, — буркнул я и положил трубку.
Кейт еще немного поговорила с Джеком, а я тем временем прочитал небольшую заметку об убийстве во Франкфурте мистера Лейбовица. Ничего нового для себя я из нее не почерпнул. Поднявшись из-за стола, я сказал Кейт:
— Пойду разыщу Габриеля. Ты не будешь возражать, если останешься здесь, чтобы нам не пропустить звонок миссис Хамбрехт?
— Конечно. О чем ты собираешься спросить ее?
— Пока точно не знаю.
— Ладно, иди.
Я вышел из помещения оперативного штаба и направился по коридору туда, где размещались комнаты для
Увидев меня, он оставил своих собеседников и подошел.
— Получил мою докладную записку? — спросил Габриель.
— Да. Спасибо.
— Эй, я видел в газете твою фотографию. И еще ее видели все, кого я сегодня допрашивал.
Я проигнорировал эти слова и сказал:
— Последнее время здесь так много арабов, что надо заказать молитвенные коврики и повесить указатель, в какой стороне Мекка.
— Хорошая идея.
— Есть что-то новое?
— Конечно. Я позвонил в Вашингтон — городским полицейским, а не в ФБР. Я подумал, что мистер Халил точно не знал, куда его повезут — в Нью-Йорк или в Вашингтон. Поэтому поинтересовался, не пропадали ли в Вашингтоне таксисты, выходцы с Ближнего Востока.
— И что?
— Получил отчет о пропавших людях. В списке есть парень по имени Дауд Файзал, водитель такси, ливиец. Ушел из дому в субботу и не вернулся.
— Может, он пошел поменять имя?
Габриель, привыкший к моим шуткам, продолжил:
— Я поговорил с его женой — на арабском, разумеется, — и она сказала, что он уехал по заказу в аэропорт и не вернулся. Знакомая история?
Я задумался. Как предполагал Габриель, этого водителя могли нанять для того, чтобы он забрал Халила из аэропорта, если бы самолет приземлился в Вашингтоне. В какой-то момент организация, стоящая за Халилом, будь то ливийская разведка или какая-то экстремистская группа, точно узнала, что их человека повезут в Нью-Йорк. Однако к этому времени Дауд Файзал уже слишком много знал, поэтому его либо убили, либо похитили и упрятали на время выполнения операции.
— Так, а что мы сможем сделать с этой информацией? — спросил я у Габриеля.
— Да ничего. Очередной тупик. Но все свидетельствует о тщательно спланированной операции. У нас нет посольства Ливии, но ливийцы работают в штате посольства Сирии, которая сочувствует Каддафи. Все арабы похожи, правильно? ЦРУ и ФБР знают об этих уловках, но закрывают глаза, поскольку это дает им возможность следить за ливийцами. Однако, видимо, никто не следил в пятницу вечером, когда кто-то явился домой к Файзалу с черным чемоданом. Так сказала миссис Файзал, почти теми же словами, что и миссис Джаббар. Поздний вечер пятницы, посетитель, черный чемодан, муж встревожен. Да, все сходится, но это уже вчерашняя новость.
— Но она подтверждает тщательное планирование операции и наличие сообщников в нашей стране.
— Но это тоже вчерашняя новость.
— Верно. А могу я спросить тебя… как араба? Попробуй поразмышлять, как Халил. Что у этого парня на уме?
— Давай сначала поговорим о том, чего Халил не стал делать. Он не стал тайком пробираться в нашу страну. А прибыл сюда за наш счет… в прямом и переносном смысле.
— Согласен. Продолжай.
— Он вымазал нам лица верблюжьим дерьмом. Это доставляет ему наслаждение. Но еще больше ему нравится вести с нами рискованную игру.