Игра теней
Шрифт:
По холлу пробежал ветерок, и Сара поежилась. Стоя у подножия лестницы, она вглядывалась в темноту, чувствуя, как сердце бьется где-то около горла. Это невозможно. Кто-то должен жить здесь. Она видела огни. Она видела, как сюда входила обезьянка…
Сара направилась вверх по лестнице, резко останавливаясь, когда дерево под ногами начинало скрипеть. К моменту, когда она добралась до самого верха, ее колени сильно дрожали. Сара постояла, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, и вдруг заметила, что из-под двери в конце коридора струится свет. Здравый смысл
Из комнаты не доносилось ни звука. Сара взялась за ручку, слегка приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щель. Свет ударил ей в лицо. Казалось, комната была пуста. Никакой мебели. Сара открыла дверь побольше. Ковра на полу не было. Перед занавешенным окном стояли стулья и стол с лампой. Больше ничего. И никого.
Сара приблизилась к окну и посмотрела из него на свой дом. Ее спальня была хорошо видна отсюда сквозь листву деревьев. Мороз пробежал по спине Сары, когда она оглядела пустое помещение. В воздухе чувствовался запах, который она никак не могла узнать и который казался ей тревожно знакомым.
Сара посмотрела на дверь. Звук шагов ударил ей в уши. Страх поглотил ее, когда в голове возник образ Родольфо Кинга. Шаги приближались. Человек шел медленно, останавливаясь, когда лестница под его весом начинала скрипеть, и наконец направился к комнате. Сара взглянула на окно. Забито гвоздями. Сердце отчаянно колотилось. Страх отнимал последние силы. Сара стала искать место, где можно было бы спрятаться. Но ничего подходящего не находилось… А дверь уже открылась. Саре оставалось только смотреть и пытаться сдержать рвущийся из горла крик…
В комнату вошел полисмен и в смущении посмотрел на Сару.
– Мисс Сент-Джеймс? Что вы здесь делаете?
Она вцепилась в спинку стула и смогла произнести только:
– Моя обезьянка.
– Прошу прощения?
– Я ищу свою обезьянку.
– Здесь?
– Она здесь… где-то.
Сара посмотрела на констебля тверже и спросила:
– А почему вы пришли сюда?
Я дежурил и заметил, что парадная дверь приоткрыта.
– Кто здесь живет?
– Понятия не имею.
– Но ведь кто-то живет здесь. Прежде чем ответить, он оглядел комнату.
– Не знаю.
– Но свет горел и стулья…
Сара подошла к полисмену вплотную и посмотрела ему в глаза.
– Тот, кто живет здесь, следит за мной, офицер. Его бровь взлетела вверх.
– Из окна видна моя спальня. Посмотрите сами. Неизвестный наблюдает за мной. Полисмен улыбнулся, а Сара нахмурилась.
– Вы считаете меня ненормальной… правда?
Он не возразил. Сара бросилась вниз по лестнице и побежала по коридору на кухню, чтобы отыскать свою обезьянку и уйти отсюда как можно скорее. Ньюсанс сидела на шкафчике, лихо пережевывая какую-то пищу. Сара схватила ее, не обращая внимания на протестующие крики, но вдруг остановилась, медленно повернулась
– Бразильские орехи.
Шли дни. Слухи о человеке из Бразилии продолжали поступать к Саре. Ее страхи усилились, когда кто-то сказал ей, что мужчина этот – «высокий, светловолосый, с холодной манерой держаться». На следующий день пришли новые сведения: «Светловолосый? Глупости. Он темный и злой, как дьявол. На просьбу назвать свое имя он ответил: «Это неважно».
Пока в доме Сандерленда с момента, когда Сара сделала свое открытие, огней не появлялось. Это все больше убеждало Сару, что за ней наблюдали. Сара не обсуждала этого с Норманом. Он считал ее ненормальной и, кроме того, использовал ее тревогу против нее, пытаясь склонить к браку с ним.
Сара встретилась с сэром Джозефом Хукером и сэром Шери Уикэмом и предупредила их о возможном появлении Кинга в Лондоне, но до тех, очевидно, уже дошли разговоры о ее неуравновешенном душевном состоянии. Они лишь улыбнулись, погладили Сару по руке и сказали, что раз семена успешно распространены, стресс скоро ослабнет и ее самочувствие начнет улучшаться.
Однажды вечером Сара шла в гостиную, а Кан в это время играл на своей дудке. Слуги с трепетом наблюдали за ним. Она повернулась к индейцам, расположившимся на полу и чистившим трубки для стрельбы.
– У меня есть для вас дело.
Они отложили оружие в сторону и в ожидании уставились на Сару.
– Я хочу, чтобы вы нашли этого человека из Бразилии.
Кан положил дудку на колени, терпеливо посмотрел на Сару и сказал:
– Он бото.
Если бы он ударил ее по лицу, она разозлилась бы меньше.
– Кан! – вскрикнула Сара. – Как ты можешь? Ты же знаешь, как я горюю по Моргану, но…
– Бото, – повторил другой. Остальные закивали своими темными головами.
– Морган мертв.
– Бото умереть не может.
Закрыв лицо руками и стараясь успокоиться, Сара с трудом сдерживала слезы.
– Хватит. Пожалуйста, не продолжайте. Как мне растолковать вам, что в мире не бывает таких вещей – людей – как какой-то проклятый бото? Морган был человеком, И он умер у меня на руках.
Кан взял дудку и заиграл такую унылую мелодию, что у Сары по коже побежали мурашки.
С глазами, полными слез, она произнесла более твердо:
– Он мертв. Вы слышите меня? Он…
Мелодия оборвалась.
– Мертв? – спросил Кан.
– Да.
– Кто сказал?
– Уикэм… – отвернувшись, Сара посмотрела на попугайчиков, вертевших своими голубыми головками. – Я не верю. Не могу. Морган не стал бы играть со мной в кошки-мышки. Зачем? Если бы он был жив, он ворвался бы ко мне и унес меня из этого несчастного места, – запустив пальцы себе в волосы, она закрыла глаза. – Я сумасшедшая. Я потеряла разум, потому что хочу верить в это. Боже, надежда ожила во мне с той минуты, когда я увидела, как обезьянка ест бразильские орехи в доме Сандерленда. Просто я не желала осознавать это.