Игра в гестапо
Шрифт:
– Объясняю вам по пунктам, – терпеливо проговорил Курочкин. Сейчас время работало на него, а не против. – Сначала об охранниках. Видите ли, караул устал, и я отправил его отдохнуть. Временно. Теперь о том, почему я вынужден… ограничить вашу свободу. Боюсь, моя корректировка плана вам может не слишком понравиться…
Курочкин и сам не понимал, откуда взялась у него такая хамоватая небрежность тона. Ничего подобного раньше он за собой не замечал. Неужели причиной всему – оружие в руках? «Винтовка рождает власть», – почему-то
– Какая еще корректировка плана? – с раздражением переспросил серебристый хек. – Мы ведь договорились, вы получили аванс и через посредников дали слово… Вы же хозяин своему слову?
– Хозяин! – по-разбойничьи ухмыльнулся Дмитрий Олегович. – Хочу – даю, хочу – забираю обратно. Шестью восемь – сорок восемь.
Наконец-то Курочкин сообразил, кому он сейчас неосознанно подражает. Брюсу Боуру в «Трудной смерти» – вот кому! Нашел, называется, с кого делать жизнь. Дмитрия Олеговича уже почти настиг приступ раскаяния, однако он вовремя сообразил, что каяться, не выпуская из рук снайперской винтовки, – лицемерие, а откладывать оружие в нынешней ситуации – глупость.
«Ну, вот я и киллер», – мысленно поздравил себя Курочкин.
А вслух осведомился:
– Еще вопросы есть?
Подал голос доселе молчавший человек в полумаске. Вероятно, это и был таинственный Шеф. По крайней мере, именно он по распорядку собирался проводить с Сорок Восьмым напутственную беседу. Дескать, целься лучше, сынок, не подводи маму с папой, дедку и – в особенности – вложенные бабки. Что-нибудь в этом роде.
– Есть один вопрос, – очень недовольным голосом сказал Шеф. – Что вы собираетесь делать дальше?
– У нас в плане так и так намечена беседа, – сообщил Курочкин Шефу. – Этот пункт мне нравится. Давно, знаете ли, хотел с вами побеседовать.
– И как же вы собираетесь со мной беседовать? – поинтересовался Шеф.
– Один на один, – объяснил Дмитрий Олегович. – Ружье не в счет, оно неодушевленное.
Серебристый хек в волнении заерзал на месте. Последние слова Курочкина ему не слишком понравились.
– А как же я? – тревожно спросил он. Ему, как видно, не улыбалось оставаться третьим лишним в компании с вооруженным киллером.
– А как же мы? – тревожно поддакнул наодеколоненный. Он тоже знал арифметику, представьте себе.
Дмитрий Олегович предполагал, что Шеф явится на инструктаж не в одиночку, и потому заранее подготовился к такому повороту дел.
– Вы двое пока отдохнете, – распорядился он. – Есть тут удобное помещение. Сидячее место там, к сожалению, только одно, зато свободной площади – навалом… Ну-ка, марш в туалет!
Туалет в этой квартире оставался последним незанятым помещением с наружной задвижкой на двери. Кухня и ванная были уже заселены.
– В туалет? – не понял серебристый. В его
– Зато я хочу! – дерзко ответил Дмитрий Олегович и указующе повел стволом в нужном направлении. Тяжелая нашлепка глушителя клонила дуло вниз, к полу. И как только террорист Карлос Кугель ухитрялся еще и стрелять из такой неудобной штуковины? Впрочем, этот Кугель был писательской выдумкой, а вот он, Курочкин, – наоборот. Такого, как он, выдумать трудно. Ни один писатель не захочет связываться.
– Вам это дорого обойдется… – посулил наодеколоненный, вступая в узилище с единственным сидячим местом.
– Вас никто больше не наймет… – уточнил серебристый хек, входя следом. – Ваша репутация теперь…
– О своей репутации я как-нибудь позабочусь сам, – перебил серебристого вконец обнаглевший Курочкин. Он читал, будто у каких-то африканских племен есть поверье: качества укокошенного тобой врага переходят к тебе по праву наследования. Дмитрий Олегович отнюдь не собирался пристреливать Брюса Боура, однако шерифские повадки уже поспешили слететься к предполагаемому убийце.
– Ваше возмутительное поведение будет иметь печальные… – пробурчали уже из-за притворенной двери карцера-сортира.
С металлическим клацаньем Курочкин вогнал задвижку в гнездо. Одновременно он постарался не выпустить из поля зрения Шефа. Но тот, кажется, не любил экспромтов и бросков на амбразуру. Сейчас Шеф изучал циферблат своих наручных часов.
– Осталось двадцать восемь минут, – озабоченно сказал он. – Чего вы от меня хотите? Увеличить гонорар?
По правде говоря, Курочкин надеялся, что у них осталось уже не более четверти часа до времени «Ч». Оставалось одно средство: всеми силами тянуть резину.
– Может, и увеличить, – лениво обронил Дмитрий Олегович. – Но пока мы кое-что выясним… Пройдемте в комнату, – с этими словами он поманил Шефа стволом своей винтовки.
Телевизор в Главной комнате встретил вошедших гулом автомобильных моторов и приглушенным шумом московских улиц. Кавалькада машин с дорогими гостями уже закончила свою плановую остановку и теперь двигалась к центру столицы.
– Они уже в районе «Динамо», – предупредил Шеф. В этой своей масочке он был похож на потолстевшего Мистера Икса из фильма. Только без скрипки и вокальных данных.
– Успеем, – хладнокровно сказал Дмитрий Олегович. Не выпуская винтовки, он нашарил пульт и выключил телеящик. Перво-наперво следовало покончить с иксами и игреками. Начальство надо знать в лицо.
– Ну, говорите! – Шеф, похоже, занервничал. – Ваши новые условия.
– Снимите маску, – вежливо попросил Курочкин. – Для начала.
Шеф возмущенно всплеснул руками.
– Мы так не договаривались! – сердито воскликнул он. – Контракт гарантирует мою анонимность! Вам перечислили такой аванс, что…