Игра в реальность
Шрифт:
– Со мной все в порядке, – уже более уверенно произнес я.
– Ты смотрел на Президентский дворец так, словно первый раз его увидел. – Ашот скривил губы, не то недоумевающе, не то презрительно. – Ты ведь москвич, да?
– Президентский дворец? – машинально переспросил я.
– Бывшая гэбуха, – быстро вставил Витька.
Да уж, это была новость так новость! Я и представить себе не мог, что когда речь шла о Президентском дворце, который этой ночью нам предстояло штурмовать, то имелось в виду здание Комитета государственной безопасности, выходившее
То, что я увидел, взглянув на здание КГБ, было похоже скорее на хорошо подготовленную к долговременной осаде крепость, чем на дворец. Фасад здания, давно уже ставшего притчей во языцех, был обнесен изгородью из толстых металлических прутьев, высотою не меньше трех метров, перед которой к тому же были выставлены еще и противотанковые надолбы. Все окна в здании были закрыты металлическими щитами, в которых имелись узкие щели для стрельбы. На крыше были возведены какие-то уродливые бетонные коробки. Возможно, в них находились зенитные орудия, чтобы отражать атаки с воздуха. По краю крыши шел высокий бетонный парапет с бойницами для снайперов.
Но замереть на лестнице, под прицелами снайперов, засевших на крыше гэбухи, меня заставило нечто иное, нежели странный вид здания Комитета. В самом центре Лубянской площади, на маленьком зеленом островке, окруженном со всех сторон проезжей частью, словно перст, нацеленный в небо, торчал гигантский Железный Феликс, который в той реальности, которую я помнил, был снят с постамента году, кажется, в 91-м.
Однако, кроме меня, сей факт ни у кого более не вызвал потрясения или хотя бы легкого недоумения. Следовательно, в этом мире все так и должно было обстоять: Президентский дворец в здании КГБ и Феликс на своем законном месте посреди Лубянской площади.
В подземном переходе, куда мы спустились, не так давно тоже велись ожесточенные бои. Со стен, покрытых глубокими выбоинами и черной гарью, почти вся плитка была сбита пулями. От ларьков и небольших магазинчиков остались только обгоревшие остовы. Тут и там на полу валялись какие-то бесформенные предметы, которые я в первый момент принял за тела погибших. На самом деле это были кучи мусора, непонятно каким образом попавшие в подземный переход. Ошибиться было несложно – света в переходе не было, и в трех-четырех шагах от выхода все тонуло в непроглядном мраке.
Я нечасто бывал в переходах под Лубянской площадью, но помнил, что проходов там много. Заплутать в них можно было и при полной освещенности, и даже при наличии указателей, информирующих о том, в какую сторону следует свернуть, чтобы выйти к нужному тебе месту. Но Федор, похоже, точно знал, куда нам следовало идти. Взяв автомат наперевес, он уверенно двинулся по темному туннелю.
Вскоре впереди показалось серое пятно тусклого света, проникающего в подземный переход через противоположный выход.
– Ну вот и дошли, – негромко произнес
Внезапно Федор остановился. Я понял это только, когда ткнулся в его спину.
– Тихо, – едва слышно прошептал Федор.
Мы замерли, затаив дыхание.
– Слышите?
Откуда-то справа доносился приглушенный шум и неясный гул голосов.
– Там вход в метро, – шепотом сообщил Ашот.
Не успел он это сказать, как темноту прорезал узкий луч яркого света.
Федор отпрыгнул к стене и присел на корточки, выставив автомат перед собой. Витька и Ашот тут же повторили этот маневр. Я присоединился к ним после секундной задержки.
Скользнув по стене, луч света, источником которого скорее всего был хороший ручной фонарик, переместился в сторону. Я увидел разбитые стеклянные двери входа в метро, ряд покореженных турникетов за ними и человеческие тени на стенах. Только тени – самих людей я рассмотреть не успел.
– Вэвэшники, – прошептал Ашот. – Засаду готовят.
– Слишком много их для засады, – также шепотом возразил ему Федор. – Похоже, это прорыв.
– Прорыв, да? – В голосе Ашота явственно прозвучало недоверие. – Площадь блокирована со всех сторон.
– Да. Но у нас боеприпасов на пять-семь минут боя. Если не успеет подойти подкрепление, то вэвэшники, а с ними и президент, прорвутся к «Кировской». А там неподалеку стоят рязанцы, которые пока еще не решили, чью сторону принять.
В холле за разбитыми дверями огней стало больше – подошли новые люди с фонариками. Теперь уже было ясно, что там скопилось не менее полусотни вооруженных людей. А сколько их еще скрывалось внизу, одному богу было известно.
– Ашот, беги к Мовчану, – шепотом приказал Федор. – Пусть тащит сюда всех своих ребят.
– Понял, – кивнул Ашот и, пригнувшись, побежал к ближайшему выходу на поверхность.
– А нам что делать? – спросил Витька.
– Ждать, – с ледяным спокойствием ответил ему Федор. – Если Мовчан успеет до начала прорыва, можно сказать, что нам повезло. А если нет…
– Значит – не повезло, – закончил за него Витька.
– В каком смысле «не повезло»? – спросил я, уже чувствуя, что ответ, который я услышу, мне не понравится.
– Мы не должны выпустить их из метро, – сказал Федор. – Если президенту и на этот раз удастся уйти, то война еще долго не закончится.
– Но нас же всего трое! – Я невольно повысил голос.
– Тише ты, – ткнул меня локтем в бок Витька.
– Туда. – Федор стволом автомата указал на обгоревший каркас небольшого магазинчика.
Теперь, когда лучи света из метро то и дело скользили по стенам, было видно, что на нем косо висели несколько покореженных металлических листов.
Укрытие было иллюзорным. С пятнадцати метров, отделявших остов магазинчика от входа в метро, автоматная пуля пробьет такой лист навылет. Но все же лучше такое убежище, чем вообще никакого. Кроме того, мне отчаянно хотелось верить, что Мовчан со своими бравыми парнями подоспеет вовремя и нам не придется принимать неравный бой.