Игра
Шрифт:
Алекс подскочил к нему и вырвал злополучную коробку у него из рук.
— Иди и играй, — сказал он Уиллу.
— Этот запах… — начал Джеймс, но не договорил, закрыв рот рукой, как будто его тошнило.
Алекс рассматривал содержимое коробки, изо всех сил удерживаясь, чтобы не зажать руками рот. Рядом с тонкими стеблями цветов лежал липкий коричневатый кусок.
— Это всего лишь кусок мяса, — резко сказал Алекс и закрыл коробку. — Ерунда.
Уилл беспомощно оглядел своих спутников. Казалось, он не может двинуться с места. Йоханссон вглядывался в глаза своего ученика, как будто хотел
— Забудь об этом, — сказал тренер. — , Сконцентрируйся на игре. Мистер Кокс займется этим. Он здесь именно для этого.
Алекс кивнул. Джеймс протянул было руку к Уиллу, чтобы утешить его, но, подумав, опустил ее. Уилл поднял свою сумку и побрел к корту. С отчаянием посмотрев на Алекса, Джеймс последовал за братом.
Йоханссон метнул грозный взгляд на Алекса.
— Ты здесь для того, чтобы прекратить это безобразие, — рявкнул он. — А пользы от тебя никакой!
Отвернувшись, рассерженный тренер направился за братьями.
Глотнув свежего воздуха, Алекс снова открыл коробку. Приподняв замызганную бумагу, полицейский вытащил маленькую черную карточку. На ней был напечатан черно-белый рисунок: широко раскрытый глаз. Поверх него красными чернилами были выведены две фразы:
Я СЛЕЖУ ЗА ТОБОЙ, АНДЕРСОН. СКОРО УВИДИМСЯ.
В понедельник вечером Мэдди вернулась домой с работы как раз вовремя, чтобы посмотреть репортаж о лучших моментах очередного турнирного дня. Новости были замечательными. В пятисетовом марафоне Уилл Андерсон одолел Оуэна Найта, посеянного под номером одиннадцать.
Временами Уилл терял бдительность, что стоило ему второго и четвертого сетов, но зато в пятом сете он выиграл все шесть геймов и окончательно сломил оборону Найта последним победным мячом, который с бешеной скоростью пронесся по воздуху и чуть не зашиб судью на линии.
На послематчевом интервью Уилл выглядел усталым и одновременно возбужденным. Журналисты спрашивали и о том, как на него повлияли неприятности с Руфусом Хоуком. Его арест и признание бурно обсуждались в прессе. Теперь репортеры нашли себе новое занятие — они с энтузиазмом копались в грязном белье Хоука и постоянно находили все новые сенсации.
Уилл проигнорировал этот вопрос.
— Сейчас это для меня не важно, — ответил он. — Я думаю только о предстоящем матче и не могу позволить, чтобы поведение Руфуса Хоука как-то отразилось на мне. Кроме того, у меня замечательная группа поддержки. Со мной мой брат, а Ларе Йоханссон согласился остаться, по крайней мере, до конца турнира.
— Вы можете представить себя с Кубком чемпиона в руках? — спросил корреспондент Би-Би-Си.
Уилл улыбнулся.
— Конечно, я надеюсь на это, — ответил он.
Интервью закончилось, и камера показала, как Уилл бежит в раздевалку. Ведущий репортажа повернулся к камере с дежурной улыбкой и начал рассказывать о других матчах сегодняшнего дня.
Мэдди выключила телевизор и рассеянно теребила бахрому на диванной подушке. Она думала о встрече с миссис Грир. Старушка просила ее не рассказывать Джеймсу и Уиллу о том, что плохо себя чувствует.
— Скажешь им после Уимблдона, — попросила она. — Не хочу, чтобы они сейчас волновались за меня. А когда турнир закончится, они могут приехать навестить меня, если захотят.
Мэдди нахмурилась. Миссис Грир говорила, что Уилл боялся высоты. Но тогда зачем же он полез на дерево? Странно. Было еще кое-что. Что-то на той газетной фотографии, что не вписывалось в картину, резало глаз.
Девушка потянулась к журнальному столику и взяла в руки пожелтевшую вырезку. Миссис Грир с радостью одолжила ее на время Мэдди, взяв обещание вернуть реликвию в целости и сохранности. Мэдди изучала фотографию. Слева от миссис Грир, едва доставая ей до плеча, стоял Уилл: круглая детская мордашка и копна русых волос. Одиннадцатилетний Джеймс стоял справа, он был на добрые полголовы выше брата. Его лицо пересекала белая повязка. Женщина с мальчиками была сфотографирована под тем самым огромным старым деревом с гладким стволом и широкими ветвями, сплошь покрытыми густой листвой.
Так что же здесь не так, на этом снимке?
Девушка нахмурилась — может быть, и ничего.
Раздался телефонный звонок, и Мэдди улыбнулась: она догадывалась, кто это звонит.
Она подняла трубку:
— Привет, Лора. Да, я видела. Да, он был великолепен. Да, я прекрасно понимаю, что он вышел в четверть финала.
ПАУК: Я не ожидал, что Вы снова свяжетесь со мной.
ТЕНЬ: Мои планы не сработали.
ПАУК: Предложение остается в силе?
Короткая пауза.
ТЕНЬ: Да.
ПАУК: Ликвидация?
Длинная пауза.
ТЕНЬ: Да.
ПАУК : Мне нужна полная информация.
ТЕНЬ: Я хочу уничтожить цель в определенное время и особым способом. Вы можете это сделать?
ПАУК: Да.
ТЕНЬ : Я пока не могу дать Вам полную информацию.
ПАУК: Ясно. Свяжитесь со мной за шесть часов до назначенного часа ликвидации. Я дам номер мобильного телефона. Звонить по нему только один раз — подтвердить или отменить заказ. Нам надо договориться о паролях. Если Вы отменяете заказ, я все равно должен получить полную оплату. Все понятно?
ТЕНЬ: Да, я понял.
Отбой.
Тень откинулся назад. Он не мог унять дрожь. Пот лил ручьями. Сердце бешено колотилось.
Час мщения скоро наступит.
Глава семнадцатая
В пятницу игрались полуфинальные матчи. Вечером Мэдди прилипла к телевизору и смотрела повтор. Уилл Андерсон против Илича Ульянова. Нелегко было наблюдать за этим матчем — за Уилла приходилось все время переживать. Вот-вот он должен выиграть гейм, и вдруг допускает ошибку или теряет бдительность, и весь ход матча оборачивается против него. Выиграв два сета, он пропускает следующие два, ни разу не взяв подачу противника. Он, наконец, берет себя в руки и выигрывает последний сет со счетом шесть — четыре.