Игра
Шрифт:
— Если этот парень хочет, чтобы я умер от разрыва сердца, то он уже почти добился своего, — пробормотал он себе под нос.
Его глаза перебегали с экрана ноутбука на площадку и обратно на экран. Телекамера была наведена на Уилла и показывала крупным планом его лицо. Парень сидел на своем стуле, глядя прямо перед собой в глубокой задумчивости.
Дэнни посмотрел на часы: Мэдди куда-то запропастилась. Он проверил свой наушник и установил с ней связь по ноутбуку. Рядом раздался писк мобильника. Дэнни оглянулся по сторонам и увидел телефон Мэдди на сидении. Стажер закатил глаза: она не взяла с собой мобильник. Здорово!
Пару минут он задумчиво смотрел на монитор, потом закрыл свой ноутбук и положил его в мягкий кожаный портфель. Мэддин телефон стажер спрятал в карман.
«Ну погоди, я скажу тебе пару теплых слов, Мэдди», — подумал он. Не совсем подходящее время, чтобы отказываться от связи. Дэнни пробрался к лестнице и поднялся по ней к выходу.
Надо найти Мэдди, пока она не натворила глупостей и не влипла в какую-нибудь историю.
Алекс внимательно следил за Йоханссоном. В глазах датчанина горел странный огонек, и у Алекса было такое чувство, что сейчас он услышит то, что Ларе Йоханссон долго держал в себе.
Тайна? Но какая тайна?
— Ты спросил меня, почему я остался тренировать этого мальчика? — прошептал Йоханссон. Он протянул руку и схватил Алекса за запястье. — Я остался потому, что сам однажды был таким мальчишкой, как Уилл, — одаренным, с большим будущим, — он покачал головой. — Но я знал, что у меня талант, и поэтому думал, что выиграю без особых усилий. Я ошибся. Чтобы выигрывать турниры «Большого шлема», одного таланта мало. Нужно много работать. Этот мальчик похож на меня в молодости — слишком легко отвлекается. — Йоханссон с вызовом смотрел в глаза Алекса. — Если бы я придерживался правильной дисциплины, то был бы чемпионом. А этот парень будет чемпионом — и я выполню свой долг, — он отпустил запястье Алекса и откинулся назад, сложив руки на груди. — Вот поэтому я и остался. — Лицо тренера опять приняло безучастное выражение. — Не думаю, что ты поймешь меня, — закончил он и повернулся к корту.
Алекс облегченно вздохнул и вытащил руку из кармана, где лежал мобильник. Тренер тоже повернулся к площадке, чтобы не пропустить подачу Уилла Андерсона.
Мэдди и Джеймс сидели за столом друг против друга. Между ними на столе лежали газеты и журналы, со страниц которых улыбался Уилл.
— Джеймс, давай поговорим, — мягко начала Мэдди.
Джеймс посмотрел на девушку, но казалось, что он ее не видит.
— О чем? — спросил он. — Об Уилле? Все говорят только о нем, почему бы и нам не поговорить? — его губы скривились в болезненной улыбке. — Что ты хочешь узнать об Уилле? Могу рассказать тебе то, про что никто больше не знает, Мэдди.
Девушка пристально смотрела на него. И вдруг все стало на свои места. Теперь ясно, что не давало ей покоя последние дни. Старый снимок из газеты: дерево и три фигуры под ним…
— Расскажи мне о том несчастном случае, Джеймс, — попросила она. — Когда ты повредил глаз.
— Я был в доме, — начал Джеймс монотонным голосом, как будто в сотый раз повторял давно заученную историю. — Уилл залез на дерево в нашем саду. Он испугался и не мог слезть вниз. Он позвал на помощь. Больше никого не было дома, поэтому я пошел ему помогать. Я уговаривал его слезть, но он был слишком напуган. Я полез за ним и пытался стащить его вниз. Сук обломился, и мы упали. Мы упали в сад соседки. Мы упали на ее розовый куст. — Странная улыбка опять
Он сильно сжал карандаш и начал яростно царапать им журнал, лежащий перед ним. Мэдди набрала в грудь воздух и спросила: — А как Уилл оказался на дереве? Ну конечно! Вот что не давало ей покоя, когда она рассматривала газетную вырезку миссис Грир! Это было странно. Уилл был один в саду. А дерево-то было высоким, с гладким стволом. Фотография всплыла в ее памяти: самые низкие ветви были над головой миссис Грир. Долговязый одиннадцатилетний Джеймс мог подпрыгнуть и ухватиться за нижнюю ветку и, подтянувшись, залезть на нее. Но семилетний Уилл, который был намного меньше ростом, никак не смог бы этого сделать.
— Я же сказал, он вскарабкался на дерево, — уныло повторил Джеймс.
— Как? — переспросила Мэдди. — Я видела это дерево на снимке в газете, Джеймс. И не понимаю, как он мог залезть на дерево — ветки были слишком высоко.
Джеймс не отвечал. Его взгляд был прикован к столу, где он сосредоточенно тыкал кончиком карандаша в страницу журнала.
Мэдди взглянула на журнал — ее сердце бешено заколотилось.
Рука Джеймса поднималась и опускалась. Вверх — вниз. Резкие, быстрые сильные движения. Кончик карандаша уже раскрошился. Джеймс вонзал карандаш в фотографию Уилла.
Он выкалывал брату глаза.
Глава девятнадцатая
Мэдди застыла от ужаса. Ей казалось, что сердце вот-вот разорвется. Она следила за Джеймсом, который пододвинул к себе следующий журнал. И снова сломанный карандаш вонзился в глаза на снимке — зачерняя их, разрывая, ослепляя.
Казалось, Джеймс вообще забыл о ее существовании, но вдруг поднял на Мэдди глаза и улыбнулся.
— Это должен был быть я, — хрипло произнес он. — Это был бы я, там, на корте. Выигрывал эти матчи, получал все внимание и славу.
Рука Мэдди скользнула в карман, пытаясь нащупать мобильник. Его там не было! Наверное, выпал по дороге. Ей стало дурно…
— Меня это не особенно волновало раньше, до открытого чемпионата Америки прошлым летом, — продолжал Джеймс странным незнакомым голосом. — Он сломал мне жизнь. Если бы я не полез на то дерево, чтобы спасти его, если бы из-за него мы не упали, то во всех этих газетах был бы я! — его карандаш наносил удары снова и снова. — Меня бы фотографировали. И сейчас я играл бы на Центральном корте!
Мэдди была жутко напугана. С Джеймса как будто сползла маска, и под ней обнаружилось что-то ужасное. Она облизнула пересохшие губы. Только без паники. Держать себя в руках.
— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Правда, Джеймс, мне так жаль. Но… — она придвинула ноги ближе к стулу, балансируя на кончиках пальцев, и готовилась к рывку, — …но это был просто несчастный случай. Уилл не виноват. Никто не виноват.
Вдруг ножки ее стула громко проскребли по полу.