Игра

Хейл Карина

— Итак, — кивая, говорит ему Лаклан. — Хочешь поговорить об этом?

Тьерри посылает ему холодный взгляд.

— Верно. С тобой в первую очередь.

Лаклан пожимает плечами.

— Справедливо.

— Хотя, должен сказать, удивлен, что ты посмел привести эту прекрасную женщину познакомиться с нами, — говорит Тьерри. Он виновато улыбается мне, — игроки в регби известны отсутствием изящества.

— Только французские игроки в регби, — шутит Джон. — Видела бы ты его, когда он делает попытку. Он практически

танцует бальные танцы на линии, как чертов слюнтяй, танцующий вальс.

— Что ж, я тоже не очень изящная, — говорю я им. — Вероятно, поэтому у меня так хорошо получилось поладить с Лакланом.

— Поладить? — Повторяет Джон. — Ты говоришь как он.

— Я собираюсь купить тебе выпить, — говорит Лаклан и быстро отходит от стола. Я не пропускаю предупреждающий взгляд, который он посылает товарищам по команде.

Они, конечно же, игнорируют его.

— Итак, где ты познакомилась с Лаком? — спрашивает Джон. — Не говори мне, что в Америке они играют в регби.

— На самом деле, так и есть. Он ненадолго присоединился к начинающей лиге, — говорю я им.

Тьерри смеется.

— Хотел бы я это увидеть. Должно быть, это была игра в одни ворота.

— Он пытался преуменьшить свои возможности, но не думаю, что это сработало. — Я обращаюсь к Джону. — Я познакомилась с ним через друзей. Две мои лучшие подруги вместе с его кузенами.

— Ха! — говорит Джон. — Кажется, мне надо поехать в Америку, чтобы встретить хорошую женщину.

— Нет. — Тьерри указывает на него своим пивом. — Тебе надо поехать во Францию.

Он качает головой.

— Говорят, они там все сердцеедки, так что нет, спасибо. Кайла, ты знаешь, глубоко внутри, мы все кучка простачков, ищущих любовь в неправильных местах.

Я пожимаю плечами.

— Разве мы не все такие?

Они оба обмениваются вопросительными взглядами. Тьерри наклоняет голову в мою сторону.

— Думаешь, ты ищешь в неправильном месте?

Я не уверена, как быть с подобным вопросом, потому что он странно серьёзен для того, что мы только что обсуждали.

— Надеюсь, что нет, — говорю я им, как раз когда Лаклан возвращается, ставя две больших пинты темного пива на стол, пена растекается по краям.

— Прости, лапочка, — говорит он мне. — У них нет сидра, а их домашнее вино дрянь.

— Все нормально, — говорю я ему, на самом деле дома всему остальному, предпочитая темный шотландский эль.

— Надеюсь, они не доставили тебе неприятностей, — говорит он, осторожно глядя на них обоих.

— Они? — Спрашиваю я. — Они просто милашки. — Я поднимаю бокал. — За вас, простачки.

Мы все чокаемся, и как по команде, музыка в пабе становится громче.

Заходит ещё больше людей.

Небо за узкими подвальными окнами темнеет.

К тому времени, как я разделалась со своим гигантским пивом, Лаклан пьёт уже третье, так же как Тьерри и Джон.

Они

все пьяные и я изо всех сил стараюсь догнать их. Суть в том, что здесь группка девушек, строящих глазки Лаклану и Тьерри, грохочет музыка, и я словно выпала из этого пьяного разговора. Они пытаются вовлечь меня, но их акценты становятся неразборчивее, я едва понимаю, что они говорят. Я просто хочу ещё выпить, так что это все перестаёт беспокоить меня. Но пиво такое крепкое и густое, что занимает вечность, справится со вторым бокалом.

Теперь атмосфера в пабе полностью изменилась. Люди продолжают врезаться в стол, проливная наши напитки. Я вижу, как Лаклан пару раз сжимает и разжимает кулаки, в глазах этот дикий, пронзительный взгляд, лицо краснеет.

Но Тьерри и Джон слишком пьяны, чтобы заметить или волноваться, подпевая какой-то визгливой мелодии.

Я наклоняюсь к Лаклану и мне все ещё приходиться кричать, чтобы быть услышанной.

— Хочешь, пойдём и посидим где-то ещё? Здесь так громко и люди продолжают задевать наш столик.

Не могу слышать, что он отвечает, больше похоже на ворчание.

Не знаю. У меня появляется какое-то странное чувство. Он ушёл от того расслабленного состояния, в котором был в начале вечера и стал напряжённым и нервным. Не хочу винить в этом четыре шотландских эля, но не вижу других причин. Имею в виду, знаю, он не очень любит бывать в обществе, особенно когда куча людей ведёт себя как идиоты, так что, возможно, добавить алкоголь было не самой удачной идеей. Если бы мы могли просто вернуться домой, могли бы сесть на диван и смотреть телевизор или просто нашли бы друг друга в простынях на кровати.

В конце концов, какая-то девушка с неряшливыми светлыми волосами, веснушками и сиськами, поднимает вверх подбородок, шатаясь на каблуках и повисает на Лаклане.

— Ты Лаклан МакГрегор! — кричит она ему с гнусавым английским акцентом, из-за тяжёлых, накладных ресниц ей трудно держать глаза открытыми. — Я видела фотографии твоего члена.

Мои глаза расширяются, кожа незамедлительно пылает. Она что, только что сказал то, что я думаю?

Она недолго смотрит на меня, достаточно, чтобы пройтись взглядом с головы до ног, затем смотрит на Тьерри.

— Я видела и твой член. Оба очень впечатляющие. Кстати, меня зовут Полли. Хотите купить мне выпить?

Я действительно жду, что кто-нибудь объяснит мне. Смотрю на Лаклана с открытым ртом, но он не смотрит на меня. На самом деле, он даже не взглянул на неё. Он смотрит на своё наполовину пустое пиво так, словно хочет разбить бокал об чью-то голову.

Джон тот, кто объясняет мне все.

— Пару лет назад они оба снялись обнаженными для календаря регби, — громко говорит он. — Меня, конечно же, не позвали. Думаю, потому что рыжие лобковые волосы не очень выглядят на фото, даже в черно-белом варианте.