Игра
Шрифт:
— Не делай этого, оно того не стоит! — Но пошел он. Это моя статья. Мой шанс. И это того стоит.
Дверь Джо закрыта, так что я быстро стучу, пытаясь сделать глубокий вдох, пытаясь усмирить свой гнев, который выходит из под контроля.
— В чем дело? — отрывисто спрашивает он по ту сторону двери.
Я открываю дверь и вхожу, громко закрывая за собой дверь. Он удивленно смотрит, затем наклоняет голову и качает.
— Да, это я, — с горечью говорю я. — Ты знаешь, почему я здесь.
Он смотрит вниз на свои бумаги. Всегда смотрит на свои чертовы бумаги. Используй чертов компьютер как
— Насколько я знаю, тебе следует разговаривать с проклятым редактором с немного большим уважением, — резко говорит он. На прошлой неделе я получила сполна грубости от Лаклана, так что этим меня не напугать.
— Ты не пропустил мое имя под статьей! — говорю я, размахивая руками. — Это я написала. Это несправедливо. Это как…это как…
— Это бизнес, — со вздохом говорит он, сжимая пальцами переносицу. — Статья хороша, ты должна гордиться. И это поможет обратить внимания на ту чертову благотворительную инициативу, как ты и хотела. Но если там будет имя кого-то, кто работает в рекламе, это не сработает. Весь уровень доверия уйдет.
— Тогда…тогда позволь мне работать здесь. Ты сказал, я могу писать. Сказал, что я хороша. Так возьми меня в штат.
Он качает головой.
— Кайла, ты хороша в том, что ты делаешь. Журнал не может существовать без рекламы. Пусть авторы занимаются своим делом. Они уже много лет его делают. Ты же написала одну, — он тычет пальцем в воздух, — статью.
— Тогда позволь сохранить мое имя в статье, и позволь мне написать другие, — умоляю я. — Дай мне снова попробовать свои силы. Я могу доказать, что способна на это. Я могу делать больше, чем просто заниматься гребаной рекламой!
Его огромные, волосатые ноздри раздуваются от моих слов. Он терпеливо складывает руки перед собой.
— Послушай. Ты ведь изначально не собиралась писать. Просто цени этот опыт и гордись тем, что он был достаточно хорош, чтобы попасть в печать. Хотя уверен, Нил как следует поработал над ней. Если ты посмотришь с этой стороны, уверен, он, так же как и ты заслуживает, чтобы там стояло его имя. — Он откашливается и начинает рыться в хаосе из бумажных стаканчиков и стикеров на столе. — Теперь, если ты меня извинишь, я вернусь к работе и сделаю вид, что ты не вломилась сюда в этой отвратительной, наглой манере, и ты можешь вернуться к тому, что ты обычно делаешь. Поняла?
Я сжимаю губы, пока не становится больно. Мне так хочется заорать, завизжать, бросить в него что-нибудь. Но это мне не поможет. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу признавать поражение, но это оно – полное фиаско.
Я покидаю его офис, отказываясь смотреть на тех, кто мог услышать мою вспышку, и направляюсь прямо в туалет. Какое облегчение, что там пусто, и я мчусь к туалетной кабинке, опускаю крышку унитаза и сажусь. Хватаюсь за голову и дышу, дышу, дышу, пытаясь удержать все это на месте.
Срывы не характерны для меня. Не те, которые, кажется, выворачивают вас наизнанку, как этот. И я знаю, это глупо чувствовать себя вот так, когда я должна была предвидеть подобное. Это просто статья. Единственная написанная мной. И я была идиоткой, думая, что это приведет к чему-то, что изменит мою жизнь.
Но я не могу игнорировать
Весь обеденный перерыв я остаюсь в туалете, сдерживая слезы и глотая свой гнев. Потом, спустя некоторое время, я отбрасываю в сторону жалость и переключаюсь на себя, мою следующую цель. Ругаю себя за то, что набросилась на Джо. Он осел и определенно не прав, но за то, что разговаривала с ним вот так, я могла потерять работу, свою настоящую работу. Это было жутко рискованно, я не думала головой. Несмотря на то, что все просто ужасно, что мне действительно нужно сделать, так и это вернуться к Джо и извиниться за свой выпад.
Но моя гордость может быть львицей, и вместо этого, когда я, наконец, успокаиваюсь и возвращаюсь в свой кабинет, я сажусь и посвящаю себя моей реальной работе – той за которую мне платят. Тому единственному, что я знаю, как делать.
Понедельники чертов отстой.
Глава 8
КАЙЛА
Разумеется, мне с трудом удается выбросить это из головы. Я на всю неделю залегла на дно, закрываясь от всего мира. Единственный человек, кого я вижу, это мама. Хоть я и не планировала навещать даже ее, потому что знаю, она будет спрашивать о статье, а я не хочу ее огорчать. Но по телефону у нее такой грустный голос, она звучит так беспомощно, может быть даже больше, чем обычно, что я не могу сказать нет.
— Хочешь об этом поговорить? — спрашивает она меня, смотря по телевизору повтор сериала Няня, пока я делаю для нас обед. В конце концов, я сказала ей, что в статье были изменения, но не стала вдаваться в подробности.
— Не то чтобы очень, — говорю я.
— Хорошо. Поговорим, когда ты будешь готова. Только помни, что я говорила тебе в прошлый раз – у тебя свой собственный путь
Да, но мой путь официально ведет в никуда.
В выходные я тоже сижу дома, поедая карамельное мороженое в вафельном стаканчике и листая Netflix. Я знаю, сейчас идет фестиваль Outside Lands, знаю, что Стеф и Никола начинают злиться на мою неспособность ответить на их телефонный звонок или смс. В пятницу я даже получила смс от Брэма, с вопросом «Кайла, что случилось?». Полагаю, он прочитал статью, которую написал Нил. Тем не менее, я делаю вид, что ее не существует.
Когда я просыпаюсь в воскресенье, то понимаю, что это не будильник, который словно звучит у меня в голове. Это мой домофон.
Я стону, накидываю халат с леопардовым принтом и иду к домофону.
— Что надо? — со злостью говорю я, глядя на часы на микроволновке. Сейчас десять утра, а я планировала спать весь день.
— Эй! — вопит Стеф, голос потрескивает. — Если ты не пустишь нас наверх, я позвоню твой маме.
Тьфу. С нее станется, да. Стеф и моя мама любят друг друга.
— Ладно, — говорю я, нажимая кнопку, открываю дверь и затем иду на кухню, чтобы сделать себе кофе. До того, как придется столкнуться с сегодняшним днем, мне необходим кофеин.