Играть... в тебя
Шрифт:
Обещала.
Сава улыбается так, что у меня колени, и без того мягкие, еще и дрожать начинают, а затем бежит к машине деда.
Тот демонстративно перещелкивает затвор.
— Не надо так делать, Петр Игнатьевич, — весело говорит ему Сава, — а то выстрелит нечаянно!
— Поучи меня, мелкий нахальный щенок! В машину! Посмотрим, на что ты годишься.
Сава запрыгивает на заднее к Богдану и тот, не удержавшись, дает ему пять.
Я только глаза закатываю.
Придурки какие, господи…
—
А Сава отправляет мне воздушный поцелуй в окно… Ой… Романтик какой… Смешно.
Я провожаю взглядом машину, затем иду в дом.
На кухне смотрю в окно, наблюдая за Кешей, мирно пасущимся на дедовых грядках с капустой.
Уже осень, Кеше скоро ложиться в спячку, потому он сейчас толстый, ленивый и равнодушный ко всему на свете.
Берлога у него тут, неподалеку, в старом погребе. Жучок длинными зимами, когда не уходит с дедушкой на объезд и не бегает к очередной сладко пахнущей самочке, любит дрыхнуть под теплым боком у приятеля. Они росли вместе, любят друг друга.
А я их обоих выкармливала из соски козьим молоком…
Сердце мое поет, скачет как-то уж совсем неприлично.
Из головы не выходит наш поцелуй с Савой. Он же это специально, при дедушке. Обозначил свои намерения…
Какой наглец, боже…
Невозможный просто!
Почему у меня улыбка с лица не сходит?
Я ему не обещала… Вообще-то…
Надо приготовить поесть, а то вернутся голодные.
Я готовлю, привычно крутясь по кухне, улыбаюсь своим мыслям, каким-то совершенно дурным, легким и веселым.
Мы еще не поговорили с Савой, и я все еще на него обижена, но… Черт, он здесь. Он здесь!
Уже переваливает за полдень, когда я достаю из духовки огромный пирог с мясом.
Ставлю его на кухонный стол, бросаю взгляд на улицу и удивленно замираю.
Прямо во двор к нам, миновав калитку, идут двое незнакомых мужчин.
С оружием.
43. Оля. Браконьеры
Жизнь в лесу вносит свои коррективы в понятие “безопасность”, а жизнь в лесу с моим дедушкой — вообще это все в абсолют возводит.
Потому к входной двери я иду через оружейку, удобно устроенную так, чтоб можно было быстро достать оружие. Если, конечно, знаешь, как открыть замок.
Я знаю.
Подхватываю сайгу, проверяю, на ходу, заряжен ли, затем аккуратно ставлю рядом с косяком. И приоткрываю дверь, стараясь делать это незаметно.
Слышу, как переговариваются мужчины.
— Нет никого, что ли?
— Похоже…
— Черт… И где нам тачку брать? И воды бы…
— А нехер было все по пути выхлебывать.
— На себя посмотри!
— Ну кто ж знал, что тут
— Дебил, нахрена я тебя взял с собой?
— Сам такой!
Судя по разговору, это явно просто заблудившиеся люди. Правда, с ружьями…
Сезон охоты на пушного зверя как раз в разгаре, конечно…
Но все равно, странно.
Я прикидываю, могут ли это быть те люди, про которых деду сигнализировали, но там, вроде, на машине. А эти — пешком.
Ладно…
— Вы что-то хотели? — спрашиваю я, и мужики синхронно поворачиваются к двери. Ружья при этом не поднимают, вообще, себя спокойно ведут.
— Эм-м-м… Добрый день, — вежливо здоровается один из мужчин, — мы бы хотели воды попросить. Заблудились немного… А взрослые дома есть?
Ничего себе, заявочки! Конечно, голос у меня детский чуть-чуть, но все равно как-то обидненько.
Открываю дверь, чтоб пришедшие убедились, что я вполне взрослая.
— Здравствуйте, — отвечаю я, — воды сейчас принесу. И вы практически у дороги уже. Если спуститься чуть-чуть вниз, будет гравийка. По ней можно до села дойти. И там автобусная остановка.
— Спасибо, — кивает первый мужчина, а второй просто смотрит на меня. И такой взгляд у него неприятный, что я тороплюсь зайти в дом.
Сейчас вынесу им воды и отправлю прочь.
— Ничего так… — слышу я невнятное, а после тихую ругань, словно один из мужчин что-то выговаривает второму.
Тоже не очень приятно…
Набираю в кружку воду, и в этот момент слышу громкое:
— Медведь!
Ох, блин!
Я про Кешу забыла!!!
Бросаю все и выбегаю на крыльцо.
И вижу, как пришельцы стоят и целятся из ружей в Кешу!
А он, не понимая опасности, мирно ведет носом в их сторону.
— Прекратите! — я стараюсь говорить громко и спокойно, очень убедительно, хотя, ни спокойствия, ни уверенности в себе не чувствую. Только ужас.
Они сейчас выстрелят же! — Он с чипом. На него охотиться нельзя.
Но меня не слышат!
— Глянь, какой жирный!
Глаза у охотников блестят возбужденно.
— Шерсть хорошая.
— Прекратите же! — пытаюсь вмешаться я, сбегая с крыльца, чтоб встать между охотниками и Кешей.
Это очень опасно, потому что Кеша, хоть и совершенно ручной, но все же хищник, и спиной к нему вставать — крайне неправильно.
Но в этот момент я не могу придумать ничего иного.
Мужики, очевидно, совершенно меня не слышат, им плевать на то, что я тут пытаюсь пищать, они поглощены азартом.
У них — мелкашки, выстрелят — разозлят только! Неужели не понимают, что в первую очередь для них же опасно? Не знают повадки медведей?
И вообще, как они смеют в Кешу моего целиться?