Играть... в тебя
Шрифт:
— Нет… — растерянно бормочу я, — откуда? Я сама только вчера приехала… И вот, к соседям моталась… Савы точно там нет. Там только дедушка…
— Ну, значит, идет, — вздыхает Богдан, — или едет. Дурак неугомонный, — это он уже в сторону и негромко говорит, а после снова обращается ко мне, — добросишь? Я посмотрю. Если там нет, то придется искать по окрестным лесам.
— Да ну, откуда ему у нас быть? Что он там забыл?
— Тебя, — говорит удивленно Богдан, — сама не просекаешь, что ли?
— Да перестань… — неуверенно
— До такой, — перебивает он меня, — ты просто плохо знаешь Симоновых. Они не любят упускать то, что принадлежит им.
— Ой, хватит, — я киваю на мотоцикл, — садись, сам увидишь, что никого там нет. Он, наверно, где-то в городе тусит. И не в нашем. А в вашем.
— Ага, конечно… То-то маячок сюда ведет…
— Маячок? Вы его на сигнализацию посадили, что ли?
— А как иначе? Только ему не говори. Кстати, дед твой как, спокойный? Ружье далеко у него?
— Там все спокойные, — я жду, когда Богдан, что-то коротко приказав сопровождающим его мужикам, усядется за мной и обхватит за талию, — чего нервничать?
И даю по газам.
До дома пять минут быстрой езды, и я, честно говоря, только на словах такая спокойная.
А внутри все замирает и трепещет.
Он поехал… За мной, да? За мной?
Боже… сумасшедший… Я надеюсь, дед его не пристрелил там…
Мы останавливаемся у ворот, я тревожно осматриваюсь, но никаких следов не вижу: крови, поломанных веток и прочего нет.
Уже хорошо.
Значит, если Сава тут, дед его взял тепленьким.
И сейчас разговаривает. Если не вырубил, конечно.
Я киваю Богдану, чтоб не шумел, оставляю корзинку на сиденье мотоцикла и иду к дому.
И, чем ближе подхожу, тем явственней слышу, что за домом, где у нас хозпостройки и баня, что-то наставительно вещает дедушка.
Мне одновременно легко становится, потому что у деда все в порядке с головой и сам с собой он не говорит. Значит, есть собеседник.
И в то же время так страшно! Аж дыхание перехватывает!
Вдруг, что-то не так? Вдруг…
Побежать вперед, забыв обо всем, не позволяет гордость и молча дышащий в спину Богдан.
Он, кстати, ведет себя тихо, не высовывается, проявляя похвальную осторожность. И это правильно. Дед, конечно, слышал, как мотоцикл подъехал, но не вышел. А, значит, есть причины.
— Дурак ты, малой, — доносится до меня голос деда, — кто ж бездумно бьет? А ты в курсе, что вот за эту звезду тебе на зоне отвечать надо будет?
— Так я не планирую как-то… На зону… — голос Савы одновременно радует и сводит с ума. До последнего не верила, что он здесь. Вот понимала разумом, что Богдан не просто так тут нарисовался, но все равно… А сейчас слышу, как Сава оправдывается за свои татухи перед дедом, и не могу сдержать рвущийся из горла всхлип.
Боже… Реально, ведь, приехал… Боже…
— Это чего, волк? — тихо сипит за моей спиной Богдан, я кошусь на
Увидев меня, он, не издав ни звука, потому что лаять не умеет, только на луну выть, скользит навстречу и, поднявшись на задние лапы, кладет передние мне на плечи, радостно дышит в лицо, распахнув пасть с впечатляющими зубищами. Я улыбаюсь и треплю его за уши.
Позади захлебывается воздухом Богдан, которого эта сцена, наверняка, убила просто.
— Тихо, — говорю я, но это больше для приличия, потому что дедушка все прекрасно слышит, — а то Кешу поднимаешь.
— А Кеша у нас кто?
— А Кеша у нас медведь, парнишка, — доносится до нас спокойный голос дедушки, — Олька, чего стоишь, еще одного жениха, смотрю, привела? Давай, показывай… Я пока ружье заряжу…
42. Оля. Женихи
— Какого хера ты тут забыл? — голос Савы, непривычно жесткий, злой, заставляет меня замереть и выключить воду.
— Это какого ты хера здесь делаешь? — а вот от Богдана я такого холода не ожидаю, если честно.
Прямо мороз по коже, ух!
Я настолько привыкла, что Богдан — такой рубаха-парень, которому глубоко пофиг обычно на все вокруг, что мнение свое не изменила даже, когда узнала, что он — не друг Савы, а его подчиненный.
— Тебя не спросил, где мне быть, блядь!
— А зря. Я, может, помог бы. А так пришлось за тобой по всей стране гоняться.
— Тебе за это бабло платят.
— Ты же знаешь, что нет. Я чисто по-родственному помогаю.
— Пош-ш-шел ты, родственничек!
— И тебя туда же, братишка.
— Так, козлики, пободались? — голос дедушки прерывает этот крайне любопытный диалог, который мне удается подслушать исключительно потому, что Сава и Богдан не в курсе расположения комнат в доме, и не знают, что кухонные окна прямо на скамеечку выходят, где они решили отношения выяснить.
И мне прямо жаль, что дед так быстро их прервал! Очень интересный получается у них разговор!
Богдан, значит, родственник Савы? Брат? Родной? Двоюродный? И, похоже, выяснилось это не так давно, раз Сава недоволен…
Ох…
— Если все, то пошли, дело имеется, — дедушка, как обычно, берет быка за рога. Да так, что не поспорить.
Я, вот, не умею ему прекословить.
Хотела же сразу отправить Саву восвояси, потому что… Нечего ему тут делать! Приехал, ишь ты!
Не нужен он тут!
И не важно, что буквально минуту назад сердце билось заполошно и дико от понимания, что он приехал! Что он тут! Из-за меня! Только из-за меня! Боже!!! Но это было ровно до того мгновения, как вышла из своего укрытия, придерживая за холку радующегося Жучка, и посмотрела в расплывающуюся в счастливой улыбке физиономию Савы.