Игрок
Шрифт:
Однако потом они вдруг холодно отодвинули ее. Как некий неодушевленный предмет, как солонку или перечницу.
Джой чувствовала себя разочарованной, пока не посмотрела ему в глаза. Они горели.
— Проклятье. Надеюсь, Том понимает, как ему повезло.
— Все совсем не так.
— Сколько ему? — Грей будто не слышал ее.
— Двадцать девять.
В его глазах появилась тоска.
— Прекрасный возраст для тебя.
Джой собралась было снова объяснить, что у них с Томом ничего не было. Но потом подумала, что Грей может понять это
Они вернулись к своему столику, где Том и Кассандра болтали, доедая остатки мороженого. Рыжая встала.
— Было очень весело, — сказала она, — но завтра рано утром мне надо возвращаться в город. Том, я была очень рада познакомиться с тобой…
Они стали прощаться, и Джой взглянула на Грея. Он, улыбаясь чему-то сказанному Кассандрой, жал руку Тому.
«Сейчас середина сентября, — подумала Джой. — Скоро он уедет, вернется в свою настоящую жизнь и не появится в Саранаке долгие месяцы. Сменится несколько сезонов: промозглая осень, унылая зима, сырая холодная весна, прежде чем он приедет снова».
Она внимательно изучала черты его лица, подмечая морщинки в уголках глаз, когда он улыбался. Вечернюю щетину, тенью лежавшую на подбородке. Широкую грудь под курткой. Плоский живот, бедра и длинные-предлинные ноги.
Это был последний шанс, когда она могла видеть его до следующего лета.
И она могла побиться об заклад, что больше никогда в жизни не будет снова танцевать с ним.
Грей повернулся и посмотрел на нее. Улыбка медленно сползла с его лица.
— До свидания, Джой.
Она быстро моргнула и вздернула подбородок, стараясь выглядеть взрослой.
— Пока, Грей. Всего хорошего.
— Спасибо, тебе тоже.
А потом, когда они с Кассандрой пошли прочь, его рука легла ей на спину, как будто он хотел помочь ей пройти через толпу.
— Джой? — Голос Тома звучал мягко.
— Извини, что? — Она смотрела в землю, боясь, что в свете фонаря будет видно, как блестят ее глаза.
— Хочешь поехать домой? — деликатно спросил Том.
— Да, пожалуйста. — Джой взяла свою тарелку и увидела на столе визитку Кассандры.
Она выбросила ее вместе с мусором.
Вернувшись домой, Грей разделся и лег в постель.
У него болело в груди и сосало под ложечкой. Черт бы побрал эти ребрышки. Он любил их, но за это приходилось платить.
Он уронил руку на постель.
Вот черт! Кого он пытается обмануть.
Этим вечером Джой сразила его наповал. Просто посадила голой задницей на асфальт.
Это выражение ее лица — неосознанное чувственное любопытство — было как удар машины. Для него, мужчины, который знал наизусть все приемчики из настольной книги женщины-соблазнительницы, такое прямое без задней мысли заигрывание оказалось дьявольски сексуальным. Но дело не только в новизне. Его так разобрало потому, что это была именно Джой. Ее лавандовый запах. Ее длинные вьющиеся волосы. Ее гладкая светлая кожа.
От
Грей взбил подушку, повернулся на бок и закрыл глаза.
Ему потребовалось достаточно долго внушать себе, что его руки должны оставаться у нее на талии. А от необходимости сохранять между ними расстояние в два дюйма его бросило в дрожь.
Поговорить о ее парне казалось единственным способом выйти из этого состояния. Иначе он увел бы ее с танцпола мимо тента прямо в бархатную темноту.
И там Грей с радостью утолил бы ее жажду.
Он утолял бы ее до тех пор, пока Джой не оказалась бы под ним, а он…
Грей тягостно застонал и стал думать о хорошем парне, с которым она была.
К тому времени, когда он увидит Джой на следующий год, она будет уже помолвлена. Или замужем.
Какой счастливчик этот повар.
Неделю спустя Джой постучала в комнату брата.
— Алекс?
Она услышала, как скрипнула кровать. Потом раздался раздраженный голос:
— Да.
— Можно войти?
— Подожди секунду.
В ожидании она глубоко вздохнула.
— Порядок, — отозвался Алекс.
Джой открыла дверь.
Алекс лежал на двуспальной кровати, и его большое тело едва умещалось на ней. Приподнятая нога опиралась на подушку, а одна рука была туго прибинтована к туловищу. Судя по прилипшим ко лбу волосам, он только что натянул рубашку и с трудом старался ее расправить.
В прошлом месяце он значительно потерял в весе, и это отразилось на лице. Суровое прежде, теперь оно сделалось угловатым, и сквозь все еще сильный загар просвечивала серая бледность. Его выгоревшие на солнце темные волосы, вымытые, но непричесанные, спутались.
— Как ты? — тихо спросила Джой.
Алекс, нахмурившись, проигнорировал вопрос.
— Сейчас вроде не время кормежки.
— Нет. — Она оглядела просторную комнату в поисках места, куда можно присесть, и, ничего не обнаружив, опустилась на пол рядом с его кроватью.
И уперлась взглядом в полупустую бутылку виски.
Пока она смотрела на жидкость, Алекс барабанил пальцами по постели. Ему, очевидно, надоели лекции Фрэнки о том, что пора перестать пить, надо съедать все, что дают, принимать лекарства.
— Окажи мне любезность, — попросила Джой. — Даже больше чем любезность.
Его пальца замерли.
— Хорошо.
Однако в том, как Алекс растянул это слово, слышалось сомнение.
— Я… — Она помедлила. Лучше было бы раздобыть то, что ей нужно, другим способом. — Сейчас жизнь здесь замирает в связи с закрытием сезона. Большой Эм стало лучше. Видимо, новое лекарство действительно ей помогает. К свадьбе Фрэнки почти все готово. Ее платье я закончила.
Алекс положил здоровую руку на грудь. Несмотря на все, что сделали с ним врачи, и даже на то, что он потерял десять, а может быть, пятнадцать фунтов, несмотря на то что он лежал, он все еще выглядел внушительно.