Игрун
Шрифт:
За вторую монету мы получили информацию о заданиях от городской ратуши. Хорошие деньги и улучшение репутации с городом были необходимым минимумом в наших ближайших планах.
В столице королевства, куда рвалась Мила, было нечего делать, не имея прокачанной репутации с тремя герцогствами. В городских магистратах игроки брали репутационные задания и выполняя их улучшали отношения с местным населением. Находились и те, кто считал себя самым умным.
Столичные стражники, взяв немалую пошлину, пропускали путешественников внутрь городских стен. После этого игроки быстро понимали, что долго находится в столице они не смогут.
Голод в игре ЭКЗО не был чем-то критичным. Игрок вполне мог не есть и не пить по несколько дней. И это было так, пока персонаж не заходил на территорию какого-нибудь поселения. Чем крупнее был город, тем быстрее наступал голод и как следствие резались статы персонажа. В деревне Суслово мне было достаточно закинуть в топку краюху хлеба и запить ее колодезной водой. В городе, размером как Люпик, непереносимый голод наступал через шесть часов. Выход в реал и повторный вход в игру не обнулял счетчик, игроку все равно надо было поесть.
Я решил проверить пришедшую на ум идею. Выйдя из городских ворот я постоял немного за оборонительным рвом и вернулся обратно. Чувство голода никуда не пропало.
«— Не сработало», — мысленно пожал плечами и пошел в ближайшую таверну.
Мила убежала к наставнику. Мы договорились встретиться завтра у часовни. Если у нее сегодня все получится, то мы пойдем в зону ПВЕ на добычу так необходимых местным жителям ресурсов, кабаньих клыков и желудей дуба.
Погода не радовала, резкий холодный ветер и низкие свинцовые тучи. Но я давно поборол чувство жалости к себе. Меня ждала пробежка и двухчасовое махание палками. Время, которое я проводил в заброшенной части парка все увеличивалось и увеличивалось. Я останавливался только тогда, когда сил уже не было. Провокационные мысли о том, что у меня есть еще какие-то дела дома, просто не могли достучаться до моего сознания. Сознание уплывало в неизвестность, агонизируя там от простреливающих тело и накатывающих раз за разом волн истомы.
Сегодня началось все как всегда. Через какое-то время восприятие мира стало возвращаться в норму. Смазанные контуры окружающей меня природы начали приобретать привычную резкость. Тонувшие в вате звуки большого города стали более отчетливыми. Память услужливо подсказывала что сейчас я почувствую боль и ломоту во всем теле и сегодняшняя тренировка будет закончена.
Я продолжал двигаться по вытоптанной площадке, совершая заученные цепочки ударов. Ни боль ни усталость не спешили сводить судорогой мои мышцы. Картинка окружающей меня действительности продолжала приобретать все большую и большую резкость, было ощущение что кто-то выкручивает контрастность на максимум. Каким-то образом я стал видеть вокруг себя, не было необходимости поворачивать голову, происходящее у меня за спиной теперь не было для меня секретом. Звук слился с изображением, став единым целым.
Боль скрутила мышцу ноги, и словно по цепочке, остальные части тела стали жаловаться на нечеловеческое к ним обращение. Я, стараясь не делать резких движений, оседая на траву.
Пришедший к нормальному восприятию мир казался подернутым тонким слоем пепла. Краски выцвели, звуки приобрели глухое эхо.
Я давно перестал брать с собой часы, и не контролировал время своих занятий. Судя по желтым квадратам на фоне темнеющих
— Это покруче виртуальности будет, — сказал я сам себе, обдумывая случившееся сегодня: — жаль что денег не приносит, иначе бы поменялся не глядя.
Кое-как поднявшись, побрел домой. Таким разбитым я чувствовал себя в последний раз месяцев пять назад, когда только-только принялся за восстановление своей физической формы.
— Пойдем сегодня в кафе? — предложил я.
— Пойдем, а куда? — Мила жонглировала ученическим жезлом, отрабатывая удар.
— Можно в Кассиопею, — сказал я расслабленным голосом, напрягаясь внутри.
— Ну, там как-то не очень, — девушка сморщила носик.
— На те деньги, что я вывел в реал, что-то лучше мы вряд ли сможем себе позволить, — я продумывал этот разговор несколько часов, и надеялся что все получится.
— У тебя нет денег? — Мила перестала вращать палкой.
— У меня достаточно денег на обычную жизнь, — я играл полуправдой: — Но когда ты тратишь деньги, и помнишь, что ты сделал чтобы их заработать, от этого вроде как штырит.
— Штырит? — уточнила девушка.
— Плющит, тащит, кайф одним словом, — я не знал какой лексикон используется среди школьников, особенно в элитных учебных заведениях.
— А-а, — Мила сделала вид, что поняла.
— Можно купить грави-скутер и кататься на нем, а сам знаешь, что это за проданный уник, выбитый всем рейдом с босс-моба, — я решил добавить пояснений видя, что не убедил девушку: — окружая себя не просто вещами, а вещами со своей историей, жить становится как-то интереснее.
Жрица шла по дороге в город и по инерции махала боевым жезлом. Я шел чуть сзади и не мешал ей размышлять. Мы жили в городе Люпеке около трех дней и успели выполнить пару заданий для магистрата. Каждый день приходилось ходить пешком туда и обратно до ПВЕ зоны, наматывая по пять километров. Несколько игроков уже успели примелькаться и мы обменивались приветствиями при встрече на дороге или в локации, не торопясь однако звать кого-либо в нашу компанию.
— А как выводить деньги в реал? — Мила дозрела, и я мысленно поздравил себя с маленькой победой.
— В банк зайдем, там все и делается, — объяснять было лень.
— А по какому курсу? — расстраивать Милу не хотелось, но и врать смысла не было.
— За один золотой дают тысячу рублей, — сказал я: — ну а за серебряный, сотню.
— Блин, — расстроилась девушка: — так не честно, у меня вообще получается денег нет.
— Ты же не ставила себе цель заработать в игре, вот у тебя и не задерживалось, — грустная Мила была особенно мила: — А я с первых дней в игре учитывал это, вот и отложил немного.
— Откуда у тебя семь золотых? — девушка быстро посчитала в уме.
— Ну не семь, а четыре, — поправил я ее подсчеты: — В Кассиопее и на четыре тысячи можно посидеть, если коктейли не самые-самые.
Остаток пути мы прошли молча, жрица что то прикидывала в уме, иногда раздавая раздраженные удары жезлом по колючим кустарникам, что росли вдоль дороги.
Больше всего я ценил в девушке то, что мы могли молчать по несколько часов, не тяготясь этим. Мне, привыкшему играть одному, так было легче. А Мила однажды призналась, что устала от постоянного трафика вокруг нее, и тишину воспринимала как подарок.