Игрушка
Шрифт:
"Асфальт", - подсказал Пётр.
"Вот, вот - асфальтом. Я его на эту площадку целый месяц водил. И он с твоей машины там не слезал. Мне всегда большого труда стоило уговорить его идти домой".
"Отлично, - перехватил инициативу в разговоре Пётр, - Вот и развивай у него тягу к шофёрскому делу, а я буду тебе в этом помогать всячески. У меня на заводе есть гараж. С завгаром я договорюсь. Нужно будет туда его сводить. Пусть посмотрит на настоящие машины".
Скоро Чарноте подвернулся случай дать Ивану хороший урок шофёрского дела.
Выстроил тот как-то целый город из кубиков. И стал по улицам этого города на игрушечной машине разъезжать.
"Плохой ты шофёр, Иван. Задача шофёра проехать так, чтобы не только не 9разрушать ничего, но даже не задеть ни одного угла, ни у одного дома".
Ваня насупился. Плохим шофёром быть не хотелось. Всё, что развалил, восстановил и стал аккуратно ездить по улицам своего "города"; медленно, но аккуратно. К задней части машинки привязал ещё одну нитку но - покороче. И как только машинка не вписывалась в поворот, руками её не трогал, а за заднюю нитку подавал назад (будто включая заднюю скорость) и затем проезжал, ничего даже не задев.
С тех пор любимым Ваниным занятием стало вождение машин.
В своём педальном автомобиле он души не чаял. В него можно было садиться, у него был руль, и он мог по воле водителя двигать куда угодно. На площадке заднего двора дома (той - хорошо асфальтированной площадке), дед помог внуку разрисовать её мелом так, что получился городской дорожный узел: с улицами, разными перекрёстками, тротуарами, пешеходными переходами. Чарнота с работы принёс много кружочков, выпиленных из фанеры и раскрашенных в цвета светофора. Детвора дома чуть ли не ночевала на заднем дворе. Кто-то из них принёс настоящий жезл регулировщика... Вобщем, из пяти ивановых одногодков трое, когда выросли, стали шоферами. И Иван в том числе.
Но до того, как ощутить себя настоящим самостоятельным-самодостаточным водителем автомобиля, Ивану пришлось отучиться 8 лет в школе, 4 года в техникуме и отслужить четыре года на Советском Военно-Морском флоте.
– -----------------------------------
Когда Иван пошёл в школу - первый раз в первый класс; чтобы дать почувствовать ребёнку - на сколько важен и ответственен наступающий момент, открывающий для маленького человека целую эпоху, дед организовал всё так, что вместе с Иваном на праздник первого звонка пошли: он сам, отец, мать и маленькая 10Оксана, которой до школы нужно было расти ещё целых четыре года.
Детей в класс ввела их первая учительница; уже не молодая и потому, как показалось Чарноте, надёжная воспитательница его Ивана.
Когда детишек завели в класс, а учительница предложила занимать любое понравившееся место, Ивану приглянулась парта у окна в последним ряду и он за эту парту и сел. Так все восемь лет он и просидел на этом месте. Вид из окна позволял ему иногда уноситься из класса, от скучного урока - за тридевять земель в тридевятое царство, в тридевятое государство. Книжки и радио, передачи которого он иногда слушал, но особенно кино, так развили его воображение, что перенестись куда угодно и в любое время, для Ивана не составляло труда. Учительница рассказывает о глаголах и спряжениях, а Иван повернёт голову налево, уставится в голубое небо и унесётся на "Планету Бурь" или с Ихтиандром - в глубины морские, или на парголовские озёра, где каждое лето родители снимали дачу, и где он с местными мальчишками рыбачил. Для рыбалки сначала нужно было в заводях наловить букарок и клопов (это не тех клопов, что по стенкам коммунальных квартир ползают, а ночью пьют кровь из
Дачу в Парголово организовал дед Евстратий. Он сказал родителям, что детей летом обязательно нужно вывозить на природу - на чистый воздух, с парным коровьем молоком, клубникой и зеленью прямо с грядок.
11 ------------------------------
После переезда в Ленинград и окончательного обустройства на новом месте, Чарнота решил проведать тех хороших людей, которые двадцать с лишним лет назад помогли ему вернуться на родину. Людмила изъявила желание поехать вместе с ним и они, наняв таксомотор, отправились в Парголово.
Дом Даши и инженера-гидростроителя Петра стоял всё там же. Однако, это уже был другой дом: от блеска ухоженности не осталось и следа. Давно не крашенные резные наличники окон потемнели, местами сгнили, а кое-где не хватало и целых фрагментов от них. Крыльцо покосилось, а крыша прохудилась и новые заплаты из дранки, очевидно не спасали дом от протечек. В дом входить Чарнота не решился. Какое-то внутреннее чувство подсказало ему: это уже другой дом, какой-то враждебный. Что-то с домом неладное творится, а если так, то, значит, и хозяева дома не в порядке.
Разыскал Чарнота Сергея Михайловича Арсеньева - того попа-расстригу, который в те - давние времена промышлял извозом и довёз его бесплатно до вокзала.
Сергей Михайлович внешне не изменился - это был всё тот же старик с окладистой бородой. Разве что цвет бороды стал абсолютно белым, да, может быть , она ещё и поредела; а так - в облике Арсеньева время остановилось.
Арсеньев не сразу узнал Чарноту, а только тогда, когда тот ему напомнил обстоятельства их знакомства. И тут его как прорвало:
"Как же, как же, Евстратий...", - он замялся.
"Никифорович", - подсказал Чарнота.
"Евстратий Никифорович, а вам не икалось? Как же я вас часто вспоминал! А знаете почему?" - и, не дожидаясь ответа Чарноты, Арсеньев рассказал: - А потому, что вы меня тогда крепко зацепили Толстым. Помните? Я после разговора с вами начал собирать запрещённые труды Льва Николаевича. Нашёл его "Евангелие...", 12"Исповедь" и ещё много чего. Всё прочёл и вот теперь могу сказать: я толстовец".
"А вы не боитесь со мной так откровенничать?" - остановил прямым вопросом Чарнота поток слов старика.
"Да, боюсь, конечно, но что делать. Поговорить же не с кем. Мысли меня переполняют, а поделиться ими мне не с кем - вот и рискую. Я тут, как говорят философы, попал в апорию: если не поделюсь - с ума сойду, а поделюсь и не повезёт - попаду в тюрьму. Что лучше?"
Чарнота улыбнулся, обнял старика и почему-то шёпотом на ухо сказал ему:
"Со мной не бойтесь говорить - я же тоже толстовец".
Они проговорили весь день и полночи (старик упросил их остаться на ночь), а на следующий день Людмила сходила на местный базар, купила там парной свинины, квашеной капусты и сварила ароматные кислые щи, которые оказались необычайно вкусны со сметаной и местным ржаным круглым хлебом, выпекаемым на маленькой государственной пекарне.