Игрушка
Шрифт:
"Что, очень больно?" - спросила она, сама морщась как от боли.
"Да нет, ерунда", - сказал Ваня, однако ощутил, что желание его оставило. Они ещё с полчаса повалялись в кровати; а когда она его провожала до выхода, перед тем как закрыть за ним входную дверь квартиры, прошептала:
"Разрабатывай его. Евреи и мусульмане делают своим мальчикам так, что ничего не нужно разрабатывать, а нашим мальчикам подругому - никак".
Шагая по улице и в транспорте, он мысленно решал заданную на дом задачку: "Как же "его" разрабатывать?"
Дома в ванной комнате он разделся, подошёл к зеркалу и увидел как член, как будто под воздействием взгляда его хозяина, стал подниматься.
– ----------------------------
Ещё раз об обрезании Ивану пришлось услышать, а затем и задуматься над этим феноменом, тогда, когда он уже сам стал отцом двух замечательных мальчиков. У его друга детства - чистокровного еврея, родился сын. Очень скоро ему сделали обрезание. Друг еврей посоветовал Ивану сделать то же самое и его детям. "Для гигиены" - уточнил он.
"Какой гигиены, - возразил Иван.
– Мыться нужно по-чаще, - вот тебе и вся гигиена".
"Рационален или иррационален поступок мусульман и иудеев, вторгающихся в природу так беззастенчиво?" - размышлял Иван Олегович, глядя на мирно играющих на ковре в гостиной своих сыновей.
"Минусы, - считал он, - первый: стресс во время операции и в послеоперационный период при заживлении раны; второй - притупление рецепторов на головке члена, так как она после обрезания ничем не 29защищена и постоянно соприкасается с одеждой. Плюсы: первый - снятие барьера перед началом половой жизни. "Барьер" - это та боль, которая возникает при попытке молодого человека принудительно оголить головку члена, когда кожный мешочек крайней плоти, закрывающий её, имеет слишком малое, по сравнению с головкой, отверстие. Но это же и минус - создаются условия для преждевременного
вступления в половую жизнь. И, наконец, самый серьёзный плюс для необрезанного - облегчение проникновения во влагалище. Механика проста: губы женских гениталий останавливают член, и вот тут срабатывает эффект "залупания", когда крайняя плоть остановлена, а головка продолжает входить до тех пор, пока ни натянута уздечка. Уздечка натянулась - пару фрикций сделал и смазка у неё пошла. Мусульманам же и иудеям член нужно чем-то смазывать, а у нас - вошедший член вызывает из женщины выделения её смазывающих материалов.
– Рассуждал на техническом языке Иван Бут.
– Кстати, Римма ошибалась, когда называла "крайней плотью" головку члена, а не шкурку его прикрывающую. Интересно, уздечку они нарушают при обрезании?
– спросил сам себя Иван, - Нужно будет выяснить это у Миши. Если нарушают, то и здесь они ошибаются. Уздечка при входе во влагалище также имеет свою функцию. Натягиваясь, она разворачивает головку так, что та делается больше, а это очень приятно женщине - эффект наполненности
"Она умнее их оказалась", - сделал окончательный вывод Иван Олегович.
А когда в бумагах деда он нашёл заметки на эту тему и обнаружил поразительное совпадение их мнений почти полностью - один к одному - то ещё более утвердился в положении, что данный факт иудейской и мусульманской культур является ошибкой.
– --------------------------
30 Иван отучился на третьем курсе Судостроительного техникума. Летние каникулы... И вот уже отшумело очередное парголовское лето. Сентябрь. Учащийся четвёртого курса Иван Бут готовится к началу занятий. Вдруг им объявляют, что весь курс направляется на месяц на уборку картофеля под Ленинград в один из совхозов в Ломоносовском районе. Ивана, как и большинство его товарищей по учёбе, это известие обрадовало. Вместо скучного сидения в душных аудиториях - свежий воздух, песни у костра и печёная картошка. Ура! Замечательно!
Кроме того, за работу в поле обещают всем выплатить стипендию. Ивана уже давно её лишили. Чтобы стипендию получать - нужно учиться без троек, а у Ивана такого результата на третьем курсе ну никак не получалось.
Дождливая ленинградская осень. Картофельное поле в воде и вязнувшие в грязи трактора. Тяжёлые ящики грязной картошки, которые нужно было выносить на обочину дороги, а там - другие ребята - третьекурсники грузят их на машины.
Сапог порвался. Одна нога промокла - ерунда. Павлу Корчагину было трудней. Как это он говорил: "Жизнь даётся один раз. И прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы".
Из-за порвавшегося сапога Ивана на два дня отпустили домой, как раз на субботу и воскресение.
Дома ему обрадовались. Мать накормила вкусным обедом. Отец съездил в Кировский универмаг и купил там новые резиновые сапоги. Дед расспрашивал: как там всё устроено? Где они спят? Как их кормят? Чем они заняты в свободное от работы время?
31 Иван уехал из дома в понедельник утром; и в восемь часов был на месте. Подходя к баракам, уже из далека, он увидел какую-то странную суету у входа в один из них. Милиционер в форме и несколько незнакомых мужчин беседовали со студентами. Невдалеке стоял "газик" с брезентовым верхом и с надписями на дверях белым на голубом фоне - "милиция".
"Чего случилось-то?" - спросил Иван у первого, попавшегося на пути, студента.
"Наших избили", - ответил тот.
"Как? Кто?"- вскричал Иван.
Но тот отмахнулся:
"Некогда мне. Меня послали в село на почту нашему директору звонить".
Позже Иван узнал о случившемся во всех деталях. В воскресение поздно вечером в барак ворвалась дюжина местных подростков и стали избивать всех, находившихся в этот момент в бараке, мальчишек. Били жестоко. Потом на суде в качестве вещественных доказательств прокурор представил несколько байковых полотенец, пропитанных кровью.
"Что же это такое? В государстве рабочих и крестьян - самом справедливом государстве мира - творится?
– позже размышлял Иван.
– Бывали в школе стычки между мальчишками. Ну, учил его дед давать сдачи обидчикам. Но здесь же - прямо война. Двенадцать вооружённых палками советских ребят напали на других советских ребят. За что били? За то, что приехали помогать им картошку убирать? Идиотизм какой-то! Как можно избивать человека не за что? Или есть люди, которым нравится избивать других людей? Но мы же все советские люди!" - эти мысли и много подобных ещё долго вихрем носились в мальчишеской голове Ивана.