Игры разума
Шрифт:
Фиа фыркает.
— Ты бы изменила свое мнение, если бы увидела его. — Ее голос приглушенный, она пятится назад, берет мое лицо руками. Она кричит, потом рыдает. — Мое плечо реально болит, — она хныкает. Я слышу постукивание пальцев по дивану, три паузы, потом три постукивания. Ох, Фиа.
— Я знаю. Но все в порядке. Все кончено. Больше я не позволю им сделать тебе больно снова.
— Энни, — говорит она, обнимая меня за шею и целуя мой лоб. — Я ничего не сделала.
— Не сделала что?
— Я это улажу. Я обещаю. Ты будешь гордиться
Мое сердце охладевает, я хватаю ее за плечи. Она кричит от боли.
— Ты не?
— Нет, я не смогла. Прости. Я знаю, что натворила. Но я подумала…Я надеюсь…Ты бы не хотела, чтобы я убивала его. Он хороший, Энни. Я сделала правильный выбор. Впервые за столько лет я послушалась себя. Я была так напугана, что вернусь домой – что ты – что они узнают, и что они причинят тебе боль. Но они не знают. Я покончила с этим. И я собираюсь дальше прислушиваться к себе. Я смогу с этим справиться. — Она ждет моего ответа, но я не отвечаю, не могу. В ее голосе еще больше боли, когда она говорит это. — Я думала, что ты будешь гордиться мной за то, что спасла того, кого хотел убить Кейн.
Я позволяю ей пойти и сесть на диван. Слышится удар двери.
— Это не Кейн хотел его смерти, — говорю я.
Щелчки ручки двери; наш разговор подходит к концу. По крайней мере, доктор Грант – человек и наши мысли сейчас в безопасности.
— Тогда кто? — спрашивает Фиа, ее голос дрожит. Мне и так больно видеть ее в таком состоянии, я не могу подойти к ней. Не могу помочь. — Кто хотел его смерти?
Я встаю с дивана и направляюсь к выходу.
— Я.
Глава 8
Эни
Три года назад
– Я увидела озеро! Не могу поверить. Неужели оно всегда такое неповторимое? Не могу больше ждать!
– Но ты же не можешь видеть, - говорит Фиа, захлопнув ящик.
– Нет, но я помню картинку в моих видениях! Я могу все создать в своей голове, и я могу увидеть все, что помню, те же самые запахи, чувства и звуки.
– Я бросаю подушку, прыгая с кровати. Чувство, что я могла бы летать. Чувствую, что лечу. Я что-то видела, ведь я так часто об этом думала, что это не могло быть ни ужасным, ни запутанным. У меня до сих пор не так уж много видений, и обычно не могу понять, что они значат – люди, которых не знаю, места, которые не могу узнать. Ни одно не связано с родителями, и ни одно нельзя назвать каким-то особенным.
Но это видение! Это был пляж, красивый узкий участок бледного пляжа на берегу озера, такое широкое озеро, что не видно горизонта, такой вид, когда смотришь на океан. Мои одноклассники, я видела некоторых из них, но единственная, кого я узнала - Эйден, с ее вьющимися волосами, я играю с ними, когда они болтаются. И Кларисса! Я увидела Клариссу; я знала, что это она, ведь
Я плюхнулась на спину, постукивая по животу.
– Я не рассказала тебе о лучшей части.
– Ой, - другой ящик захлопывается.
– Не могу найти свой лифчик, - бормочет она.
– Самое главное, что я увидела тебя.
– Ну и что? Я не так уж и красива, чтобы на меня смотреть.
– Не будь глупенькой! Это первый раз, когда я видела тебя ребенком! Твои волосы такие блестящие, и твое лицо. Ох, Фиа, ты красивая. Ты такая, такая красивая. Я знаю, я видела именно тебя.
– Слезы катятся с моих глаз. Я на кровати Фии, кровать пахнет ею, сладкой ванилью, и сейчас я знаю, какой у нее запах.
Она была здесь, на пляже. Она оглянулась на секунду, посмотреть, как толпа гоняет мяч.
Она не выглядела счастливой. Интересно, всегда ли она так выглядит. Или наверно я уже не помню, как выглядит счастье. Но даже с ее сросшимися бровями, с ее плотно натянутым ртом, даже тогда она красива. И когда она бежала, так изящно, как пишут в книгах.
– Ты прекрасна, - говорит она со вздохом.
– И я рада, что ты увидела что-то счастливое. Действительно. Это удивительно. Я надеюсь. Я надеюсь, ты хранишь счастливые моменты. Ты заслуживаешь этого.
– Может в следующий раз они возьмут нас на Бродвей, я смогу увидеть это заранее и разрушить им весь кайф для тебя.
Фиа выпускает сухой смешок.
– Ты сделаешь это. В любом случае ненавижу мюзиклы.
Наша дверь распахивается.
– Где проходили твои занятия сегодня, Фиа?
– Говорит Эйден, а потом они обе громко вскрикивают, и я чувствую, как рвется одеяло подо мной.
– СТУЧАТЬСЯ НАДО!
– кричит Фия. Я никогда не слышала ее такой злой.
Я машу рукой в воздухе.
– Да успокойся. Эйден не должна стучаться. Стоп, подожди – ты что голая? Она увидела тебя голой?
– Я хихикаю, голова до сих пор кружится от счастья, все еще вижу пляж. Я знаю, как выглядит Эйден. Мне хочется снова прикоснуться к ее волосам; это было в моем видении. Теперь, когда она здесь, мне не обязательно представлять ее и копаться в моих видениях. Я знаю.
– У Фии большие сиськи? Она мне все равно не скажет, посмотри для меня.
– Никто не смеется.
– Ладно, шучу.
– Что с тобой случилось?
– спрашивает Эйден. Она напугана.
Фиа топает к двери.
– Заткнись. Убирайся из нашей комнаты.
– Что случилось?
– Я сажусь.
– Ее тело…, - говорит Эйден.
– Я ЖЕ СКАЗАЛА, ЗАМОЛЧИ.
– Нет, скажи мне, что не так. Эйден, что я не вижу? Что случилось?
– Она вся в синяках и порезах! Ее живот, ее руки тоже! Что же это…
– Убирайся из комнаты!
Эйден вопит, я слышу их шаги, потом захлопывается дверь и Фиа тяжело дышит.
– О чем она говорит?
– Да ни о чем. Эйден идиотка. Ненавижу ее.