Игры разума

Уайт Кирстен

— Как именно это наладится?

Я смеюсь, искренне смеюсь, или, по крайней мере, единственной моей улыбкой. Коротко и жестко, и мое горло болит.

Он вздыхает.

— Я не студент. Я доктор.

— Сколько тебе лет? — Мне не должно быть больно, что он соврал о своем возрасте, но мне больно. А также обеспокоена, что не могу сказать ему о своих чувствах. Это плохо.

— Мне девятнадцать. — (Ха, все же я была права, он не лжец). — Я просто добился всего намного быстрее. Я переехал сюда, чтобы закончить проект по исследованию отслеживания и диагностики

заболеваний головного мозга с помощью комбинации химического анализа и МРТ сопоставления.

Я издаю нейтральный звук. Я не имею понятия, что это значит, и почему он должен умереть. Мне нужно сосредоточиться на вождении.

Я практически теряю сознание, поворачивая на шоссе.

Мы на обочине и я передаю руль Адаму. Я найду место, где спрятаться Адаму в Чикаго. Я должна ехать домой, чтобы они ничего не заподозрили. Я не знаю, что дальше делать, но нужно забрать Энни и затем сбежать всем вместе. (Прекрати думать об этом. Никаких мыслей). Предполагаю, что они еще не знают, что я планирую. Я могу умереть, как только вернусь. Я надеюсь, что Энни не видит это, не видела и не увидит. Я не хочу, чтобы она это увидела.

Но если они сначала убьют ее, я перебью столько ублюдков, сколько смогу, пока не погибну.

— Кто ты? — Спрашивает Адам после нескольких минут. Обычно я не люблю ездить на пассажирском сиденье, но сегодня я чувствую себя хорошо. Адам дал мне что-то из своей аптечки, чтобы заглушить боль. Чувствую себя глупо. Глупо, глупо, глупо. Обычно я резкая. Быть грубой постоянно утомительно. Я хочу взять все остальные таблетки с его аптечки.

— Я – Фиа. Я тебе уже говорила.

— Я видел тебя на этой аллее. Ты сходила с ума. Ты уложила трех парней. Но ты такая маленькая девочка. Ты выглядишь такой хорошей и красивой. — Он краснеет, и я улыбаюсь. Я надеюсь, он замечательный. — И я не понимаю, кем ты была – кто ты сейчас, одно из двух.

Он не понимает, он не может.

— Я должна делать то, что они мне говорят. У меня нет выбора. На аллее у меня были иные инстинкты. — Я зеваю, расслабляя ноги и закидывая голову на сидение. Сейчас я в безопасности, с Адамом.

— Три больших парня. Это больше, чем просто хорошие инстинкты.

— Хорошо, — говорю я, закрывая веки, потому что тяжело, тяжело, тяжело. — У меня идеальное чутье. И моя сестра видит будущее. А секретарь моего босса может читать мысли. И моя бывшая соседка по комнате может читать эмоции людей.

— Пожалуйста, не ври мне. — Звучит грустно. Я никогда не хотела его огорчить.

Я чувствую себя плохо и в то же время хорошо, я просто хочу спать. Я засыпаю.

— Кто сказал, что я вру? — Бормочу я себе под нос.

Все болит. Я вообще не могу двигать пальцами, потому что-то не так с моей левой рукой, и ничего кроме боли я не ощущаю, яркая, плавающая боль. Я широко открываю свои глаза и…

О нет. Черт, не может быть. Я не сделала этого. Я не убила Адама. Он сидит рядом со мной, за рулем, (я позволила ему сесть за руль? Зачем я позволила ему?), вот он живой.

Энни,

пожалуйста, только будь в порядке. Я разберусь с этим всем, и Энни с Адамом будут в полной безопасности, так как сейчас я вспомнила, что не убила парня, а также я помню, что была рада, что не сделала это. Правильный выбор. Я не уверена, будет ли конец всего правильным, точно так же как мое ранение было правильным выходом. Сейчас я во всем уверена, я сделала все верно.

Я хихикаю. Я ничего не могу поделать. Мое плечо так сильно болит, я ранена, и я еду к Джеймсу в машине с парнем, которого должна была прикончить, но не убила, мой мир разбит, я должна все выяснить как можно быстрее, в противном случае мы все будем мертвы.

— Ты проснулась, — говорит Адам, оглядывая меня своими нежными серыми глазами.

— У тебя красивые глаза. Я рада, что ты жив.

— О, да, я тоже рад.

— Я чувствую себя потерянной.

Он устремляет взгляд на дорогу.

— Наверно это из-за антибиотиков, которые я вколол. Совсем немного. Мне нужно было подумать.

Хм. Он оглушил меня. Интересно получается. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И до сих пор чувствую. Мои инстинкты испорчены от стольких лет злоупотребления. Может, я пытаюсь убить себя? Я недостаточна храбрая для того, чтобы попробовать жить новой жизнью, но может мое подсознание храбрее, чем я, оно мне поможет.

Ах! У Адама длинные ресницы. Длинные руки. Длинные ноги. Все. Эйден бы закатил злую шутку. Я хихикаю, представляя это.

Соберись, соберись, соберись.

— Ты оглушил меня.

— Я почти проехал три различные больницы. Ты истекаешь кровью.

Я смотрю на рукав его рубашки, он мокрый.

— Я испортила твою рубашку, прости. — Я снова хихикаю. Я столько лет не смеялась. Может Адаму стоит почаще меня оглушать. Круто.

— Я найду другую.

— Почему ты не сбежал? Почему не вызвал копов?

Он на минуту молчит, держит пальцы на руле.

— Потому что я пытался понять, что к чему. Я верю тебе – я бы не поверил, если бы остальные парни не показали мне, но все слишком странно, чтобы быть подделкой. Плюс я, заглянул в твой кошелек. Еще один нож в подкладке с несколько тысяч долларов. Четыре разных удостоверения личности. Те фото твои и Энни?

Я вздыхаю.

— Да.

— Она первая, которую они убьют, если ты наломаешь дров.

— Я уже наломала. Она первая, которую они уберут, если я не решу эту проблему. Подожди, откуда ты знаешь ее имя?

— Ты сказала. Я имею в виду, когда ты была в отключке. Я задавал вопросы, а ты отвечала.

Я подозрительно смотрю на него.

— Ты должен знать, что я постоянно вру. — Многие кидаются словами, я вру всем своим телом. Я вру в своих мыслях и эмоциях; Я везде вру, что и делает меня той, кем я являюсь. Я лучший лжец на всем белом свете. Я надеюсь, что я солгала, несмотря на все, что он спрашивал. — Что я говорила?

— Ты действительно убила трех людей?

Скок, скок, скок, мне нужно тащить свою задницу из машины. Не могу дышать.