Игры с огнем
Шрифт:
И все это теперь под угрозой из-за бюрократических интриг в Москве.
Я срочно вызвал Рихтера, Лапина и доктора Зорину. Через полчаса мои ближайшие соратники собрались в кабинете.
Антон Карлович Рихтер, главный инженер, с аккуратно подстриженной бородкой, выглядел обеспокоенным. Слишком неожиданным был вызов с трассы нефтепровода, где он проводил все дни напролет.
Петр Николаевич Лапин, начальник снабжения, в вечно помятом костюме и с неизменным карандашом за ухом, сосредоточенно перебирал какие-то бумаги, вероятно,
Зорина, наш главный врач, казалась спокойной, но я заметил тревогу в ее глазах. За прошедшие месяцы мы стали больше чем коллегами, хотя тщательно скрывали это от посторонних.
— Товарищи, ситуация серьезная, — начал я без предисловий. — Только что получил информацию из Москвы. Там готовят переворот. Хотят забрать наш промысел под свой контроль.
— Опять эти интриги! — Лапин со злостью захлопнул папку с бумагами. — Никак не успокоятся после того, как мы перехватили оборонный заказ.
— Теперь у них козыри сильнее, — я обвел взглядом присутствующих. — Они подготовили доклад о нерациональном использовании ресурсов, нецелевом расходовании средств. Мои люди в столице выясняют детали.
— Что вы планируете делать, Леонид Иванович? — спросила Зорина, внимательно глядя на меня.
— Еду в Москву. Сегодня же. Нужно разобраться на месте, предоставить наркомату реальные данные о работе промысла. Показать, что наши методы дают результат, несмотря на всю «нестандартность».
— А промысел? — Рихтер выпрямился в кресле. — Кто будет руководить в ваше отсутствие?
— Вы, Антон Карлович. Временно передаю вам все полномочия, — я достал из ящика стола заранее подготовленный документ. — Главное сейчас нефтепровод. Он должен быть полностью закончен к моему возвращению. Это наш решающий аргумент.
Рихтер кивнул, принимая доверенность:
— Сделаем все возможное, Леонид Иванович. Но что, если в Москве успеют протолкнуть решение до вашего прибытия?
— Не успеют, — я позволил себе улыбку. — У меня есть определенное влияние в наркомате. К тому же, наши экономические показатели лучшее доказательство правильности выбранного пути. Петр Николаевич, — обратился я к Лапину, — подготовьте полный отчет о поставках и закупках за последний квартал. Мне нужны точные цифры, показывающие экономию средств.
— Уже работаю над этим, — Лапин постучал карандашом по папке. — Особенно впечатляюще выглядят данные по снижению себестоимости после запуска мини-ТЭЦ. И экономия на транспортных расходах благодаря узкоколейке.
— Отлично. Мне понадобятся последние результаты анализов нефти. От Островского. Особенно данные о содержании ценных фракций после переработки.
— Берите все. Нам нужны веские доказательства превосходства нашей технологии.
Я встал из-за стола, давая понять, что основная часть совещания окончена:
— У нас мало времени. Поезд отходит через четыре часа. До отъезда проверю все ключевые объекты.
— Я распоряжусь насчет автомобиля, — Лапин поднялся. —
Когда Лапин и Рихтер вышли, мы остались наедине с Зориной. Она подошла ближе, понизив голос:
— Леонид, я беспокоюсь. Там не остановятся перед самыми грязными методами.
— Знаю, — я взял ее руку. — Но другого выхода нет. Если не поеду сейчас, через неделю здесь будут чужаки, и все наши достижения пойдут прахом.
— Сколько тебя не будет?
— Трудно сказать. Неделя, может больше. Все зависит от ситуации в наркомате.
Мария сжала мою ладонь:
— Береги себя.
— Обещаю, — я улыбнулся. — Готовь промысел к весне. К моему возвращению буран должен утихнуть. И в Москве, и здесь.
Мы вышли из кабинета вместе, но уже официально начальник промысла и главный врач, сохраняя необходимую дистанцию на людях. За оставшиеся до отъезда часы я успел проверить ключевые объекты промысла.
Нефтеперерабатывающая установка работала стабильно, выдавая продукцию высокого качества. На строительстве нефтепровода Рихтер организовал усиленные смены. Бригады трудились с удвоенной энергией, понимая важность момента.
Лапин подготовил внушительную папку документов. Экономические отчеты, сравнительные таблицы себестоимости, графики добычи.
Особое место занимали расчеты, доказывающие рентабельность наших экспериментальных методов. Глядя на цифры, даже самый придирчивый ревизор должен признать успешность промысла.
Островский передал запечатанный ящичек с образцами нефти и продуктов переработки, а также подробные химические анализы. Наша высокосернистая нефть, которую многие считали непригодной, после обработки по методу химика давала великолепные результаты.
Прощание вышло коротким. Рихтер, пожимая руку, негромко произнес:
— Держитесь там, Леонид Иванович. Мы все сделаем, как договорились.
— Верю, Антон Карлович. Держите промысел, что бы ни случилось, — ответил я, глядя в его усталые, но решительные глаза.
С Зориной мы простились почти официально, лишь короткий взгляд выдавал наши чувства.
Черный ГАЗ-А ждал у крыльца штаба. Мой верный Роман за рулем, Глушков рядом с ним. Для охраны и на всякий непредвиденный случай.
Зимняя дорога до станции заняла почти три часа. Снег скрипел под колесами, тусклое солнце скупо освещало заснеженные просторы.
На маленькой станции унылый перрон припорошил свежий снег. Поезд Казань-Москва опаздывал на сорок минут из-за метели на перегоне.
Я коротал время в промерзшем зале ожидания, перебирая документы и мысленно репетируя предстоящие разговоры в наркомате.
Наконец, паровоз подал протяжный гудок, возвестив о прибытии. Пассажиров оказалось немного.
Зимой мало кто решался на дальние поездки. Глушков помог занести чемодан с документами и сумку с личными вещами в купе, проверил надежность замков.