Игры с огнем

Тыналин Алим

— Александр Карлович, как результаты? — спросил я, подходя ближе.

Рихтер обернулся, его бородка заиндевела от мороза:

— Обнадеживающие, Леонид Иванович. Конструкция держит нагрузку в полтора раза выше расчетной. Но есть кое-какие вопросы.

Он подвел меня к модели и указал на систему распорок:

— Нам придется значительно усилить боковые распорки. При таянии снега возможен боковой сдвиг грунта, который создаст дополнительную нагрузку. А еще лучше добавить противовесы с противоположной стороны, — он показал

на чертеже. — Получится своего рода якорная система.

— Сколько дополнительного металла потребуется? — спросил я, понимая, что это ключевой вопрос.

— Примерно сорок тонн арматуры и швеллера, — Рихтер потер заиндевевшую бороду. — Плюс около двухсот кубометров бетона.

Сергеев, стоявший рядом, присвистнул:

— Солидный перерасход.

— Неизбежный, — я твердо посмотрел на инспектора. — Если труба лопнет весной, ущерб будет в десятки раз больше, не говоря уже об экологических последствиях.

— И где же взять такое количество металла? — с нажимом спросил Сергеев. — Насколько я знаю, фонды на этот квартал уже распределены. И что значит «экологических»? Что это за словечко такое? Вы о чем?

Прежде чем я успел ответить, к нам подошел Лапин, начальник снабжения. Его очки запотели от мороза, и он постоянно протирал их краем шарфа.

— Леонид Иванович, я насчет арматуры, — начал он, бросив настороженный взгляд на инспектора. — Коломенский завод подтвердил возможность поставки. Сорок тонн швеллера и арматуры отгрузят через три дня.

— Замечательно, — я кивнул. — А цемент?

— Договорились с Чистопольским заводом. Первая партия уже в пути.

Сергеев не мог скрыть удивления:

— Как вам удалось добиться внеочередных поставок? Такие объемы требуют согласования на уровне снабженческих управлений наркомата.

— У нас хорошие отношения с предприятиями региона, — ответил я, стараясь говорить непринужденно. — Они понимают важность нашего проекта для всей страны.

Инспектор прищурился, явно не удовлетворенный ответом, но промолчал. Я воспользовался паузой, чтобы вернуться к технической стороне вопроса:

— Александр Карлович, когда сможем начать полномасштабное внедрение новой конструкции?

— Завтра с утра, — ответил Рихтер. — Сегодня завершим испытания, доработаем чертежи и подготовим подробные инструкции для бригад. С рассвета можно приступать к работе.

— Отлично, — я повернулся к Кудряшову. — Есть ли еще участки с подобными геологическими особенностями?

Геолог развернул карту трассы:

— По нашим данным, еще два потенциально опасных места. Здесь, на семнадцатом километре, и здесь, на двадцать втором. Но там условия не такие сложные, как на четырнадцатом.

— Тем не менее, используем ту же усиленную конструкцию, — распорядился я. — Не будем рисковать.

Сергеев внимательно слушал наш разговор, делая пометки в своем блокноте. Я заметил, что он записывает не только технические детали, но и все упоминания

о дополнительных поставках и расходах.

— Товарищ Краснов, — обратился он ко мне, когда мы закончили обсуждение, — меня интересует ваша схема взаимоотношений с поставщиками. Особенно то, как вам удается получать внеплановые материалы в обход установленной системы распределения фондов.

Я прищурился, глядя на заснеженную трассу нефтепровода, уходящую за горизонт:

— Товарищ Сергеев, я отвечу на все ваши вопросы. Но давайте сначала завершим осмотр. Мне нужно проверить еще несколько участков.

Не дожидаясь ответа, я направился к автомобилю. Сергеев последовал за мной, с трудом пробираясь через сугробы. Его городские ботинки совершенно не подходили для таких условий.

Пока инспектор догонял меня, я успел перекинуться несколькими фразами с Рихтером:

— Александр Карлович, любой ценой нужно уложиться в график. Ситуация в Москве обостряется. Если нефтепровод не заработает до весенней распутицы, тамошние наши противники получат все козыри на руки.

— Сделаем, Леонид Иванович, — Рихтер говорил негромко, но уверенно. — Переходим на круглосуточную работу с завтрашнего дня. Если поставки будут своевременными, за две недели проложим большую часть трассы.

— О поставках не беспокойтесь, — я бросил быстрый взгляд на приближающегося Сергеева. — Я обеспечу все необходимое. Важнее всего качество работ. Нефтепровод должен выдержать любые испытания — и природные, и человеческие.

Рихтер понимающе кивнул. За месяцы совместной работы мы научились понимать друг друга с полуслова. Он был не просто опытным инженером, но и надежным соратником, который разделял мое видение будущего промысла.

Следующие несколько часов мы с Сергеевым провели, объезжая различные участки строительства. Я намеренно показывал ему самые впечатляющие примеры инженерных решений.

Переход через овраг с применением специальных компенсаторов, систему защиты от коррозии на основе экспериментального покрытия Островского, монтаж предохранительных клапанов для защиты от гидроударов.

К концу дня, когда мы вернулись в штаб, инспектор выглядел измотанным и озадаченным. Я предложил ему горячий ужин и отдых, отложив дальнейшие расспросы до завтра.

Он согласился без особого энтузиазма, понимая, что я выиграл еще один день.

Оставшись один в кабинете, я достал телеграмму от Мышкина. В ней содержалась тревожная информация.

Студенцов активизировал свои действия в наркомате, готовя почву для создания специальной комиссии по оценке эффективности нашего промысла. Очевидно, инспектор Сергеев был лишь первой ласточкой.

Я подошел к окну. За стеклом сгущались сумерки. Вдоль трассы нефтепровода зажигались огни.

Работа не прекращалась и ночью. В сгустившейся темноте были видны вспышки электросварки, освещавшие силуэты работающих людей.