Шрифт:
В девятнадцать часов тридцать пять минут я направил дуло пистолета ему в лицо и выстрелил.
В девятнадцать часов тридцать две минуты он спросил меня «Сколько времени?» Я ответил: «Боюсь у меня
В девятнадцать часов пятнадцать минут я шел по улице, путаясь в собственных мыслях и нервно озираясь по сторонам. На мне был плащ. Пальцы моей правой руки утопали в кармане и лихорадочно сжимали ручку лежавшего там пистолета.
В девятнадцать ноль-ноль я вышел из дома, слегка споткнувшись на крыльце и испачкав в пыли правый ботинок. Заходившая в этот момент в подъезд старуха посмотрела на меня с едкой усмешкой. Спустя несколько секунд я по неосторожности наступил в лужу и правый ботинок стал мокрым и грязным. Мне показалось, что играющие во дворе дети надо мною смеются.
В восемнадцать часов пятьдесят пять минут, я сунул в карман плаща пистолет и произнес: «Теперь у меня есть
В восемнадцать часов пятьдесят минут я надел черный осенний плащ, черные осенние ботинки и, немного подумав, не стал надевать шляпу, поскольку из-за нервного состояния она постоянно выпадала у меня из рук.
В восемнадцать часов тридцать пять минут я изо всех сил ударил левой рукой в центр зеркала, разбив их обоих.
В восемнадцать часов тридцать две минуты голос по телефону сказал мне, что моя жена умерла.
Не знаю, понимают они или нет, что у меня просто сдали нервы? Мне это в принципе безразлично. Я уже даже почти забыл, как капли крови брызнули на нарисованную на красной майке толстяка собаку. Я уже даже почти перестал думать о том, что мои действия были, прямо скажем, несоразмерны его словам. Я думаю только о том, что стоит мне сказать им правду, что мне обязательно нужно выйти еще раз наружу, чтобы прикончить подонков, убивших мою жену, и они меня не отпустят. Это заставляет меня, мягко говоря, грустить.